Книга Кровь Геркулеса, страница 169 – Жасмин Мас

Знакомое зло есть зло наименьшее.

Он коснулся моей головы, нежно придерживая, и медленно наклонял кружку все выше. Сердце болезненно колотилось в груди, я быстро пила, с тревогой ощущая чужие пальцы на своем черепе.

Выпив лекарство и осушив кружку, я набралась храбрости и спросила:

— Кто из нас зло?

Он рассмеялся, темным ласковым смехом.

— Спи. Я буду присматривать за тобой и защищать, – сказал он. – Я никуда не уйду.

Прозвучало как угроза.

Мои веки стали неподъемно тяжелыми, и я закрыла глаза.

Он так и не ответил на вопрос.

Это была последняя мысль, которая пришла мне в голову.

Алексис. Поздний декабрь

Мы ждали начала следующего урока в морозной тишине.

В горах дни тянулись мучительно долго, а месяцы неслись вскачь.

Был уже конец декабря.

Я задрожала сильнее.

До Бала Дебютантов и церемонии вручения дипломов оставался еще один месяц. Всего через месяц мне исполнится двадцать лет, и я стану бессмертной.

Даже не верилось.

Я почти выжила, хотя с самого начала я и живой-то не была.

Мне не хотелось праздновать.

Каждый новый день был труднее предыдущего.

У меня почти не осталось сил.

Август вел себя странно с того самого дня, когда я лежала в ванной, а он стоял на коленях рядом. Нет, он все еще вел себя как раздражительный ублюдок, но пристально смотрел на меня каждый раз, когда я поднимала голову во время лекции.

Очень странно.

Я сидела, плотно прижав колени к груди, раскачивалась взад-вперед и стучала зубами от холода. Каждый выдох вырывался морозным облачком.

Чешуя Никс под тогой казалась ледяной.

В классе было темнее обычного: лишь одинокий факел горел на стене над доской.

Все свечи погасли еще неделю назад.

Теперь со стен свисали лишь сосульки.

Дрекс рядом со мной застонал, плотнее обхватывая ноги руками. Максимум оглянулся и улыбнулся белыми губами. На щеке появилось белое квадратное пятно обмороженной кожи.

Я попыталась скорчить что-то в ответ, но лицо заледенело.

Позади меня кто-то застонал.

Мы, шестеро дебютантов, сжались в комочки на полу, пытаясь спасти крохи тепла, что еще остались в наших телах. Все дышали шумно, с надрывом, кожа стала неестественно синюшной.

Декабрь пытался нас убить.

— Твое скрежетание зубами дико бесит, – прошептал Титус позади меня. – Теперь ты понимаешь, почему женщины не должны участвовать в Горниле? Ты слишком слаба.

Ты порешь чепуху. Я все еще жива (вопреки моему желанию), а куча парней мертвы.

Алессандр рядом с ним засмеялся, но как-то вымученно и болезненно.

Мы с Дрексом закатили глаза (наши веки едва дернулись, но мы поняли друг друга).

Максимум обернулся на шум и придвинулся ближе к нам с Дрексом.

— Знаете, что я слышал? – заговорщически прошептал он.

Никто из нас не ответил.

К сожалению, он воспринял это как приглашение к разговору.

— Дома не рады, что в этом году погибло так много дебютантов. – Максимум покачал головой. На его лице застыло драматическое выражение. – В среднем умирает около трех человек, и особенно сильно все возмущаются из-за Титана. Такого не случалось уже несколько столетий.

Да-а-а, потому что кто-то выпустил его специально. А еще мне шлют записки с угрозами, но это совершенно нормально, меня нисколечко не тревожит и не беспокоит.

Ни Дрекс, ни я не отреагировали.