Книга Кровь Геркулеса, страница 16 – Жасмин Мас

Я не могла уснуть.

Когда мигающие цифровые часы показали ровно пять утра, я решила, что все равно не смогу отдохнуть и спотыкаясь пошла в ванную.

Трубы застонали, и из крана полилась струя. Побрызгав на лицо ледяной водой, я посмотрела в маленькое зеркало над раковиной.

И широко открыла рот от ужаса.

Волосы торчали во все стороны, а золотистая кожа была усыпана рубцами, синяками и порезами.

Но проблема была не в них.

Я медленно закрыла правый глаз.

Мир помутнел и потемнел, хотя левый глаз был по-прежнему открыт. Я открыла правый глаз, и зрение вернулось.

Розовая вода медленно стекала по лицу.

Из зеркала на меня смотрели разноцветные глаза. Мне не показалось: мои глаза больше не были темно-карими.

Левая радужка была белой.

Правая – черной.

И ведь это еще не все.

Словно обухом ударенная, я поднесла дрожащую руку к правому уху и заговорила. И услышала лишь искаженный, вибрирующий звук. Я опустила руку и повторила действие. На этот раз я услышала сказанное.

Я оглохла и ослепла на левую сторону.

Глубоко вздохнув, я плеснула на себя ледяной водой, пригладила волосы и расправила плечи.

Девушка в зеркале выглядела спокойной. Вся в порезах, с жуткими несовпадающими глазами она казалась пугающей. Сильной. Справа от нее на стене висел нетронутый телефон службы спасения.

— Кто она? Кажется, я ее знаю, – сказал бы Карл Гаусс, увидев ее, идущую по улице Брауншвейг в Германии. – Эта девочка будет моей ученицей!

Я улыбнулась.

Мои обидчики исчезли.

Я была свободна.

Тем утром я подружилась со вторым монстром за свою жизнь – собой.

По крайней мере, мне так показалось.

Позже я осознала, что была права и вместе с тем очень, очень, очень сильно ошибалась. Монстры – существа коварные. И обычно их истинное лицо человек видит, когда уже слишком поздно.

Позже в тот день в дверь трейлера громко постучали.

Снаружи в снегу стоял мужчина средних лет с глубокими морщинами в уголках рта.

— Федерация… – Он продемонстрировал свои идеальные манеры, сплюнув в снег. – Этот трейлер признан местом преступления и, следовательно, непригоден для проживания.

Он указал на большой белый грузовик с причудливым серебристым подъемником на кузове.

— Мне приказано забрать его, – его голос звучал приглушенно, а звон у меня в левом ухе усилился.

Снаружи шел снег, и его ресницы успели заиндеветь.

— А нам где ж-жить? – спросила я онемевшими губами.

— Не ко мне вопрос. Всем жителям нужно эвакуироваться. Немедленно, – сказал он с безучастным выражением лица. – Я уполномочен применить силу, – добавил он, держа руку на пристегнутой к поясу дубинке.

Несколько минут спустя мы с Чарли и Никс стояли посреди безжизненного и пустого участка земли, завернутые в родительское одеяло. Наши немногочисленные вещи стояли в коробке у наших ног.

Грузовик буксировал трейлер по покрытой льдом дороге.

— Давайте найдем убежище, – прошептала я и повела семью к ближайшему трейлеру, чтобы попросить о помощи.

Мы официально стали бездомными.

Есть у жизни в темные времена особое свойство: она неудержимо летит под откос.

Всегда.

Алексис. 2099 год

На потолке мерцал неоново-зеленый свет: в школе электричества едва хватало для освещения помещений.

Было шесть утра, но в классной комнате (перед началом занятий учителя обычно отмечали посещаемость) было шумно.