Книга Кровь Геркулеса, страница 106 – Жасмин Мас

Но он не стал нас наказывать.

Август задержался в библиотеке. С прищуром продолжая сверлить меня взглядом.

Помогите, почему он все еще смотрит сюда?

Почему он идет ко мне?

Он подошел к моему стулу, и навис надо мной, как темная туча.

Я молилась о самовозгорании.

— Что ты творишь? – с нарочитой теплотой спросил Август. Он говорил тихо, чтобы только я могла его слышать.

К сожалению, я не взорвалась.

Я сглотнула.

— О чем в-вы говорите? – прошептала я.

Он наклонился ближе, дыхание защекотало мне ухо, и странные ощущения затрепетали в нижней части живота.

— Какого хрена ты подвергаешь себя опасности? – медленно спросил он вибрирующим от сдерживаемых эмоций голосом. Тихим, убийственным шепотом он продолжил: – Хтоники чрезвычайно редки и важны. Веди себя соответствующе.

О, он беспокоится, что мои наставники-Хтоники не смогут стать генералами.

Я пренебрежительно махнула рукой.

— Не волнуйтесь, я просто защищалась. У меня все под контролем. Все в порядке, – мой тон был уверенным, но кровь, хлынувшая из разбитого носа на стол, испортила весь эффект.

У Августа из глубины глотки вырвался сдавленный хрип. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, словно мучился болями от артрита или пытался убедить себя не сворачивать мне шею (оба варианта внушали опасения).

— Заботься о себе получше, – прорычал он, – или я буду вынужден принять меры. Так больше продолжаться не может.

Поскольку было совершенно непонятно, что он имел в виду под «так», я нерешительно улыбнулась.

Он зарычал и зло зашагал прочь из библиотеки. Дверь за ним с грохотом закрылась.

Что ж, все прошло хорошо.

Я повалилась на пол и застонала от боли в лице.

Когда два спартанских генерала (жаждущие власти фашистские диктаторы, которые определенно страдали от недиагностированных психических расстройств) ушли, по библиотеке разнесся коллективный вздох облегчения.

Мы радовались тому, что избежали верной гибели.

Ура, нас не убили в порыве ярости. Ур-а-а-а. Бог добр.

— Ух ты, дитя, – шипела Никс, скользя по моему телу. – Это было горячо. Ты почувствовала это напряжение? Я не могу дышать.

— Во-первых, ты бредишь, – прошептала я. – Во-вторых, ты змея. У тебя вообще есть легкие?

Никс зашипела.

— Во-первых, есть. Во-вторых, это было грубо. И в-третьих, попрошу заметить, я женщина, и для меня очевидно, что этот мужчина хочет сделать с тобой развратные вещи. Слава Кроносу, наконец-то достойный жених. Я уже начала беспокоиться, что ты умрешь девственницей. Это был бы позор для чести нашей семьи.

Я поперхнулась.

Какая честь семьи?

— Эй, а что плохого в безбрачии? – шептала я. – Я говорила тебе, что Карл Гаусс – единственный мужчина в моей жизни. И ты это знаешь. Кроме того, ты официально спятила, потому что Август меня ненавидит.

— Я никогда не отрицала, что он тебя ненавидит. – Никс плотно обхватила мое горло. – Это очевидно, но совершенно не значит, что он не хочет убить тебя… в постели. Если ты понимаешь, о чем я.

К сожалению, я поняла. Отчасти. Но на самом деле я понятия не имела, о чем она говорила.

Я прокашлялась, и слюна красиво потекла на стол. Ее слова звучали притянутыми за уши.

— Ты сошла с ума, – сказала я Никс, пытаясь смахнуть кровавую слюну рукой, но только размазала ее по столу.

— Идиотина, – насмехалась Никс, а я решила прибегнуть к самом благородному варианту решения спора – щипала ее, пока она не заткнулась.