Книга Землянка для наемников, страница 79 – Тина Солнечная

Мы подошли к массивной двери, она открылась плавно и бесшумно, впуская меня в просторное, но сдержанное помещение. В центре — длинный стол из тёмного стекла, а за ним — трое представителей Альянса.

Первый был худым и угловатым, с прозрачной кожей, сквозь которую мерцали живые огоньки, как у глубоководных существ. Его глаза — два светящихся овала — не мигали. Он напоминал… живой скелет, обёрнутый в биосвет.

Второй — массивный, тяжёлый, с короткими, будто вдавленными в голову рогами и серой кожей, покрытой узором чешуи. Он дышал шумно, и каждый его вдох казался преднамеренно демонстративным.

А третий… выглядел почти по-человечески. Высокий, с медной кожей и длинными пальцами. Его глаза, чёрные и бесконечно спокойные, следили за каждым моим движением. Он, похоже, был тут главным.

Я стояла перед ними, и каждая секунда казалась вечностью. Они молчали, разглядывая меня. Спокойно. Пристально. Взвешенно.

Моё горло пересохло. Руки хотелось спрятать за спину. Напряжение звенело в воздухе, будто туго натянутая струна.

Они не поздоровались. Не предложили сесть. Не улыбнулись. Только смотрели, и я почувствовала себя крайне неуютно в их обществе.

Только потом один из них — тот, что с рогами — заговорил, низким и глухим голосом:

— Субъект Виола. Вы осознаёте, что находитесь на станции Альянса в качестве… неофициального члена экипажа судна наёмников? Вы являетесь жителем неконтактной планеты и не должны покидать ее пределы. Нам известно, что планету вы покинули против воли в числе похищенных женщин.

Я кивнула. Слова застряли в горле.

— Тогда расскажите, — сказал человекоподобный, склонив голову чуть набок, — по какой причине вы отказались от возвращения на свою планету и выбрали остаться с ними?

Конференц-зал, где проходило собеседование, больше напоминал трибунал, чем обычное административное помещение. Трое наблюдали за мной без эмоций, как будто я была не человеком, а системой, которую нужно откалибровать. И это ощущение становилось всё болезненнее с каждой минутой.

— Я не просто пассажир, — выдохнула я, собравшись с духом. — Они… мои мужья.

На долю секунды в зале повисла тишина. Потом один из них — с серой кожей и рогами — перебил меня, даже не моргнув:

— Этот союз не зафиксирован. Следовательно, брака нет. А значит, ранкары нарушили правило перевозки чужой женщины. Это преступление.

Я растерянно раскрыла рот, чтобы что-то ответить, но снова не успела.

— У нас есть свидетель, — сказал прозрачный, мерцающий светом собеседник, — утверждающий, что вы подвергались прикосновениям. В том числе интимного характера: объятия, поцелуи.

Слово «поцелуи» прозвучало как обвинение. А я точно знала, кто именно этот свидетель. Тот напыщенный ранкар, не иначе. Вот ублюдок.

— Это… — начала я, но осеклась.

— Согласно правилам, — продолжал человекоподобный, — это карается, особенно если контакты имели эмоциональный подтекст. Наказание предусматривает…

— Это было… по бартеру! — выпалила я, почти не осознавая, что несу.

— По чему? — нахмурился рогатый.

— Бартер, — повторила я с отчаянной решимостью. — Они купили мне одежду. А я… я полетела с ними. И все такое.

Они переглянулись. Выражения лиц не изменились, но в воздухе что-то сдвинулось. Мелькнуло непонимание. Или, скорее, осознание.