Книга Землянка для наемников, страница 128 – Тина Солнечная

— Я не забираю никого насильно, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Они сами меня выбрали.

— У них не было выбора, — подала голос вторая женщина. — Ты первая, кто вообще посмотрел в их сторону. Ты использовала их уязвимость. Забрала всех сразу. Это не любовь, Виола. Это эксплуатация.

— И то, что ты держишь в своём доме ещё одного без заключенного брака — это нарушение. Он не твой муж, он не отказался от статуса свободного. Ты понимаешь, что делаешь? — добавила третья, сжав пальцы на столешнице.

Я смотрела на них. Женщины явно были настроены категорически против меня.

— Я никого не эксплуатирую, — тихо сказала я. — Я просто их люблю.

Ответ их не удовлетворил. В их взглядах читалась ярость, граничащая с презрением. И я поняла: они не остановятся.

— Допустим, у тебя отвратительный вкус на мужчин, — ядовито произнесла одна из женщин, прищурив глаза. — Но ты хочешь сказать, что и того, кого сейчас укрываешь, тоже любишь? Признаешь, что между вами что-то было?

Я резко вдохнула и почувствовала, как во мне вскипает злость. Перед глазами всплыла та самая сцена с их «встречей», с разодетыми стриптизёрами, которых развлекали замужние женщины, и ничего — ни суда, ни давления. Только улыбки и смех. А теперь они сидят здесь, притворяясь хранительницами морали.

Но я молчу. Не поддаюсь.

— Нет, — спокойно отвечаю. — У меня с ним ничего не было. И он не живёт со мной.

— Но он в вашем доме, — напомнила вторая женщина с нажимом. — А значит, вы нарушаете закон.

— Я спасла его от того, от чего вы все давно отвернулись, — голос мой стал твёрже. — Я поступила так, как поступила бы любая, у кого есть совесть. А после он ушел своей дорогой. Этого достаточно.

— Недостаточно, — подала голос третья, самая холодная из них. — Мы требуем расторгнуть фиктивный брак со всеми мужчинами. Они бракованные. Им не положена жена. Это было ошибкой с самого начала. А ты… ты слишком много себе позволяешь.

Я почувствовала, как сжимаются кулаки. Боль от этих слов прожигала грудь. Но я не дрогнула.

— Вы не имеете права отнимать у меня мою семью, — сказала я.

— У тебя не семья. У тебя — позор, — отрезала первая. — Если ты не расстанешься с ними добровольно, мы инициируем процедуру признания брака недействительным. И они вновь станут тем, чем и были.

Я открыла рот, чтобы ответить, но вдруг…

Дверь в зал тихо отворилась.

Женщина в форме провела внутрь маленькую девочку. Та шагнула осторожно, будто боялась нарушить тишину, и сразу направилась к одной из сидящих женщин — к самой спокойной, строгой, но не злой. Было видно, что она мать. Девочка едва сдерживала волнение и собиралась кинуться к ней, как вдруг её взгляд зацепился за меня.

На миг — заминка. Потом лицо малышки озарилось улыбкой.

— Это она! — воскликнула она и, развернувшись, бросилась уже ко мне по пути потеряв туфельки, босыми ногами шлёпая по полу. — Это она спасла мою сестру!

Она обвила меня руками, прижалась щекой к моему животу и тихо добавила:

— Спасибо. Очень-очень спасибо.

Я замерла, опуская руки на её хрупкие плечи. Сердце заколотилось громко, будто за всех нас в зале.

На трибуне — молчание.

Женщина, к которой девочка сначала шла, медленно поднялась. В её взгляде мелькнула целая буря — тревога, удивление, боль… и понимание. Она подошла ближе, остановившись у самого края.