Книга Если ты позволишь, страница 61 – Вирсавия Вайс

Он смотрит на меня, как хищник на выбранную добычу: спокойно и внимательно, словно ждёт неосторожного движения, чтобы вцепиться в глотку и насладиться агонией пойманной жертвы.

— Здравствуйте, Оленька. - низким, физически ощутимым кожей, голосом говорит он, наклоняясь к моему уху. - Я рад, что вы пришли. Ещё раз примите мои поздравления, и простите за испорченную ночь.

Господи! Его губы касаются мочки моего уха. Меня пронзает током. Я резко отстраняюсь и чуть не падаю. Он делает молниеносное движение и, схватив меня за талию, притягивает к своей груди.

— Аслан!

Его голос разносится по всему ангару. Наступает тишина, и вокруг нас образуется вакуум. Я упираюсь в его грудь руками, пытаясь вырваться из его хватки. Выбившиеся волосы лезут в глаза, пальцами скручиваю их в тоненький жгут и заправляю за ухо. В ту же секунду крепкая рука подхватывает меня под локоть и выдёргивает меня из кольца рук Зайкалова.

— Ольга Валерьевна, добрый вечер. Позвольте вас проводить.

Резко поднимаю голову и вижу высокого мужчину, который смотрит на меня мягким, успокаивающим взглядом, крепко удерживая рядом с собой. Под легким пиджаком четко видны очертания кобуры. Его выправка не оставляет сомнений: это силовик или бывший, или действующий.

— Я провожу Ольгу Валерьевну сам. - в голосе Зайкалова появляется ничем не прикрытый гнев.

Ну ещё бы! Из его пасти только что вырвали добычу, которую он уже считал своей.

— Прошу прощения, Тагир Мансурович, но Виктор Владимирович оставил очень четкие инструкции касательно безопасности его жены, которые я не имею права нарушить.

Вздох облегчения со свистом вырывается из моих легких. Это человек Вика и Владислава Сергеевича, его дедушки.

— Спасибо… - облегчённо вздыхаю я.

— Алексей.

— Спасибо, Алексей.

Оглядываюсь на Зайкалова. Неприкрытая ярость, смешанная… Мать моя женщина! Дай ему волю, и он возьмет меня прямо здесь, сию секунду. Мгновенно отвожу глаза, сглатываю. Страх и паника накрывают меня удушливой волной! Я начинаю чувствовать себя, как муха в липкой паутине, из которой нет спасенья. Бежать, бежать как можно дальше!

— В таком случае, - тянет он, - проводите Ольгу Валерьевну в мою ложу.

Даже не оглядываясь, понимаю, что он уходит.

Алексей, придерживая меня под руку, идет вперед. Толпа, буквально как Красное море перед Моисеем, расступается перед нами.

Он проводит меня к ложе, отделённой от беснующейся толпы красным канатом. и, усадив в кресло, встаёт рядом, всем своим видом показывая, что я под его защитой.

Огромное помещение постепенно погружается во тьму, оставляя освещённым только восьмиугольную площадку в центре зала, огороженную сеткой.

— Это называется октагон, Оленька.

Я вздрогнула, резко обернувшись. Он сидел рядом. Глаза приоткрыты, лицо расслаблено, словно и не было недавнего инцидента, пальцы медленно постукивали по коже подлокотника, чуть поглаживая его.

— Ваш муж выйдет на него последним. Самое сладкое мы пробуем в самом конце. Как говориться, чем дольше ждёшь, тем ярче вкус, Оля. А я люблю, когда сладко. - он сделал резкое движение и последнюю фразу сказал шёпотом мне на ухо, касаясь губами, опаляя кожу.

Меня начинает трясти. Я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. Стараюсь взять себя в руки и непринужденно улыбнуться, но выдавливаю из себя лишь кривую улыбку человека, страдающего хроническим запором.