Книга На цепи, страница 55 – Анна Жнец

Медленно, словно призрак возмездия, Наилон ступил в комнату. Никогда еще я не видела на его лице такого решительного выражения. Плечи раба были расправлены. Подбородок поднят. В каждом движении читалась твердая воля.

— Что…что ты задумал? — пробормотала Чайни, бледнея и съеживаясь.

Ваиль, сидящий к двери спиной, попытался обернуться и понять, что происходит, но не справился со своим вялым телом. Он слышал приближающиеся шаги и нервничал, мычал и выкручивал шею, но не мог разглядеть мужчину позади себя.

— Я просто раб, — тихо, с горечью произнес Наилон, поигрывая в руке ножом, украденным с кухни. — Просто раб, который взбесился и решил зарезать своих хозяев. Какая банальная история.

С этими словами он приставил лезвие к горлу моего мужа. Ваиль застыл. Боясь пошевелиться, он покосился вниз, пытаясь разглядеть нож у своей шеи.

— Ты не можешь, — содрогнулась Чайни. — Метка не даст тебе навредить госпо…

Обе как по команде мы посмотрели на залитое кровью плечо Наилона.

Теперь я видела: там, где раньше чернел узор рабского клейма, зияла страшная рана. В ошметках окровавленного мяса белела кость. Наилон раскромсал себе руку, вырезал магическую печать вместе с добрым куском своей плоти.

— Я ценю то, что имею, — эльф поймал мой взгляд, и лезвие с тошнотворным чавканьем вошло в горло его жертвы.

Хлынула кровь. Ваиль задергался, захрипел. Чайни закричала, зажмурившись и зажав ладонями уши. Заплакали Кефая и Аза, боясь, что станут следующими на очереди.

Грустная улыбка тронула губы эльфа.

В глубине дома нарастал шум. Стражники были на подходе.

С горькой обреченностью в глазах раб склонился надо мной и прижал нож к моему плечу.

— Больше нет свидетеля, госпожа, — тоскливо шепнул он мне на ухо. — Я уничтожил все ваши отвары. Теперь только ваше слово против ее. — Он кивнул на рыдающую в ужасе Чайни. — Слово знатной госпожи против слова безродной служанки. Никто ей не поверит. Простите, я должен вас ранить. Простите меня, госпожа. Мне очень жаль. Я постараюсь быть аккуратным и не причинить сильного вреда.

— Зачем? — простонала я, с трудом ворочая непослушным языком. — Зачем ты это сделал? Тебя же казнят.

Шум приближался. Я уже отчетливо слышала топот ног, громкие крики и бренчание доспехов.

— Казнят, — согласился Наилон, глядя на меня с невыразимой нежностью и все сильнее давя лезвием на мое плечо. — Но я лишь жалкий раб. Ничтожество. Моя жизнь ничего не стоит. Я даже не могу дать потомство. И все, что умею, — быть рабом и служить своим хозяевам.

— Нет, — слезы градом катились по моему лицу, я захлебывалась в рыданиях, тонула в жалость и нежности к этому храброму преданному мужчине, который жертвовал собой ради меня. Если бы можно было все исправить… — Ты — больше, чем раб. Ты — мой друг. Твоя жизнь важна, как важна жизнь любого человека.

Наилон мягко улыбнулся. Лезвие глубже проникло в мою плоть, и вместе с нарастающей болью я почувствовала, как разбегаются от раны ручейки горячей крови.

— Поэтому, госпожа. Потому что вы так считаете. И за эти три лучшие недели в моей жизни. Я умею быть благодарным.

Наилон резко двинул рукой — и боль ослепила меня.

В гостиную с грохотом ворвались вооруженные стражники.

Ослепленная болью, пульсирующей в плече, я услышала крики. И тотчас Наилона отшвырнуло от меня потоком чудовищной магической силы. Сквозь пелену слез я видела, как он летит через кофейный столик, с размаха врезается в стену и падает на пол изломанной куклой.