Книга Марионетка для бандита, страница 43 – Ася Любич

От нее потрясающе пахнет. По — другому. Но потрясающе. Кожа все такая же белая. Волосы стали словно гуще. А грудь, еще три года назад нулевая, стала вдруг привлекать внимание даже под тяжелой тканью халата.

— Я стала матерью. Чего ты кстати чуть меня не лишил. А теперь что, пришел, отцом захотел стать? Забыл, как сам предлагал мне аборт сделать.

— Чтобы сохранить твою жизнь. И в итоге сделал то, на что по началу подписалась ты.

— Ты мне в любви клялся, Арсений! Ты мне говорил, что женишься на мне, что все у нас будет хорошо, а по итогу все равно привел в логово врага. Получается за свои слова ты не отвечаешь. Получается, что тебе доверять нельзя.

Она и раньше была дерзкой, а сейчас стала настоящей тигрицей. Это не та сука, которая сама принесла мне Витальку, чтобы не мучатся с ним. Деньги у нее закончились быстро, но больше я ничего не дал, а когда стала на меня ментов насылать, убрал.

Я отворачиваюсь от Лики, сажусь напротив дивана, на котором спит Леня. Здоровый бутус с лицом Лики.

Девка Дубровского далеко не сразу мне выдала местонахождение Лики и Лени. А Дубровский и вовсе разорвал со мной отношения, когда я начал ей угрожать. Жена Соколовского так же молчала.

Пришлось выставить наружное наблюдение за обеими женами авторитетов. И только через полгода выплыла хоть какая — то информация. Пришлось порыскать по этому захолустному городку, чтобы разыскать Лику и место ее работы.

И вот я здесь. Сотни раз представлял, что сделаю с ней при встрече. Как буду душить, трахать, вытряхивать дух. А по итогу чувствую себя школьником, который увидел свою первую училку. И дело даже не в похоти, которая ядом полилась по венам. И не в желании наказать за потраченное время. Просто я не ожидал, что буду настолько рад ее видеть. Что мне настолько не хватало ее гонора, ее дерзости, ее сарказма. Просто ее красоты, от которой всегда дух захватывает.

— Нельзя. Никому нельзя доверять, Анжелик. Но мы еще увидимся. Думаю, что в ЗАГСе.

Лика поджимает губы, а потом начинает хохотать.

— Силой меня туда потащишь?

— Сама придешь, как миленькая.

— Мне сложно представить, что меня заставит.

— Вот и посмотрим, дорогая, — выкидываю вперед руку, хватая Лику за шею. Она тут же бьет меня по лицу, оставляет царапины.

— Отпусти, немедленно отпусти, придурок. Ненавижу, ненавижу тебя, — шипит она, пытаясь не разбудить ребенка. Но замолкает, когда вжимаюсь губами в ее. И этот вкус, он из прошлого, из всех диких фантазий, эротических снов и воспоминаний. Она бьет меня по груди, плечам, пытается пинать ногами. Но я не даю разорвать поцелуй. Толкаю язык между губ, рискуя остаться без него.

Сладкая, ядовитая.

Я предал ее, она предала меня.

Я нашел ее, и больше не потеряю.

Секунда, две, три… Удары уже не такие сильные. Вырываться Лика перестала. А мой язык до сих пор не откушен. И вот он ответ. Настолько жадный и жаркий, что хочется продолжения. Вжимаю мягкое тело в себя, руками лезу под халат, нащупывая пополневшую грудь. Ладонь обдает жаром, тело обсыпает мурашками. И вдруг вою от боли, когда Лика все-таки кусает язык.

Тут же отшатываюсь. Мы часто дышим, смотрим друг другу в глаза, как два волка перед нападением. И мне так хочется наброситься, толкнуть на пол и ворваться в хрупкое тело.

— Не забыла… — не забыла, как мы трахались, пока силы не кончатся. Не забыла, какой дикой бывала в постели, отвечая на тьму, в которую я ее втягивал каждую ночь.