Книга Служанка в доме на Краю, страница 12 – Наталья Варварова

Я внимательно разглядывала мочалку. Не на него же пялиться. Сейчас я могла бы получить полное представление о его анатомии, вид спереди.

Все-таки злость, — на него и на это свое овечье положение — высвободила часть силы. И прилив энергии ласково мазнул по ярму, что держало меня за ноги.

Деус хмыкнул.

— Чего ты ждешь? Потри мне спину… Ты только что сбросила оковы первого уровня. Не представляю, как тебя не отловили еще в возрасте твоей дочери. Роди ты ее хоть от пастуха, магии в ней было бы с избытком…

Я сжимала и разжимала мочалку в правой руке. Граф развернулся ко мне спиной. Теперь я могла убедиться, что он не загорал. Его естественный цвет кожи настолько смуглый. Ну, или он загорал без белья.

Согласится ли чванливый позер сохранить мою тайну… Да и зачем ему это.

— Передумала? Хочешь заняться чем-то другим или отказываешься выполнять приказ господина? Энфилд, как и весь Край, принадлежат мне, а у тебя родовая привязка к земле, миссис Донахью.

Мое имя он издевательски выплюнул. Мочалка упала на пол.

Пускай, я пожалею об этом через секунду… Но я приложила к его спине раскрытую ладонь, в которой уже свободно плескалась магия. Четко закрыла ромбовидную мышцу у лопатки.

Видят заступники, я всего лишь собиралась его усыпить. А дальше… придумаю, что дальше. Наше с Лиззи укрытие они не найдут.

Жуткое пекло мгновенно укутало руку. Я заорала. Но и это не было самым страшным. Я вдруг увидела сцену из прошлого, когда моя энергия уже сплеталась с его… В этой же комнате, но сколько же лет назад?

Невозможно, невероятно. За что мне это.

...Спальня, освещенная только свечами. Свет дергается в ответ на ветер, проникающий через запертые ставни. Пятна крови на подушке.

Впрочем, на ней не только кровь. На ней полусидит до невозможности красивый темноволосый мужчина. Его глаза прикрыты, лицо искажено мукой. Однако на этот раз это не рана и не проклятие, засевшее внутри нее. Это другое.

— Кара миа, — шепчет он. — Не останавливайся. Чудесная.

Ладонью я придерживаю повязку, обматывавшую его грудь, но в этом уже нет нужды. Только что полностью высушила дрянь, с которой он за несколько дней устал бороться. Побледнел, осунулся.

Измученное болезненным жаром тело тут же принялось восстанавливаться.

Какая у него от природы темная кожа. Оглушительный контраст с белоснежным постельным бельем. Я вожу пальцами свободной руки по ключице, по шее и по подбородку.

Кожа бархатная и гладкая; немудрено позабыть, что я всего лишь помогаю мужчине выжить.

Его энергия охотно открывается навстречу, потоки сплетаются с моими. Он не сопротивляется, когда я поправляю искривления, вызванные грубым вмешательством.

Мне не попадалось магического фона совершеннее, чем у него… Ох, как же мужчина подо мной реагирует на ласки. Теперь уже он массирует мне затылок, а мои пальцы ловит губами и втягивает в рот.

Я закрываю глаза, потому что это слишком сладко, а когда открываю, то, ой-ой, очередная метаморфоза. Темно-горчичная кожа моего раненого будто мерцает от внутреннего огня. Глаза больше не человеческие — в них пульсирует лава. Но и это еще не все.

— Ты не один из нас, у тебя длиннющие рога. Они должны бы упираться в стену, но проходят дальше, словно нет ни изголовья кровати и ни самой стены, — почему-то это кажется мне таким умилительным.