Книга Дым и перья в академии Эгморра. Забытое зло, страница 6 – Кира Лин

— А за то, что мы сейчас прижимаемся друг к другу, он меня не убьёт? — огрызнулась я.

— Том всегда уничтожал всё, к чему я мог привязаться. Некая форма ревности. Его выводит из себя сама мысль о том, что я нуждаюсь в ком-то или чём-то, больше, чем в нём. Он же вырастил меня, возможно, в этом корень проблемы. У хладнокровного и беспринципного рагмарра гипертрофированное чувство кровных уз.

— Значит, между нами ничего не будет, пока Том жив?

Бен ослабил хватку, разрешив мне отстраниться и посмотреть на него. Сосредоточенно глядя на меня, медленно поглаживал по волосам.

— Возможно.

— Тебе не кажется, что это жестоко? Даже не по отношению ко мне, но и к самому себе.

Он непроизвольно улыбнулся.

— Невероятно жестоко. Я бы сказал, чудовищно!

Мгновение мы смотрели друг другу в глаза. Его улыбка таяла, а в моих глазах разгоралась обида и злость. Поджав губы, я попыталась освободиться, но он напряг руки.

В сознании помутилось, внезапно нахлынуло ощущение уязвимости. Хотелось закрыть глаза, встряхнуть головой и отогнать наваждение. Но в крепких объятиях Бена я не могла даже мизинцем пошевелить.

Смотрела на него, и глаза наполнялись слезами. Но вдруг он наклонился, прерывисто выдохнув, и поцеловал.

Первое мгновение я продолжала сопротивляться, но Бен был как никогда настойчив и быстро подавил мои жалкие и неуверенные попытки отпихнуть его. Я разомкнула губы и впустила его.

Голова закружилась, комната вращалась и подпрыгивала в такт моему сумасшедшему пульсу. Пришлось прикрыть веки, чтобы не потерять сознание.

Я задыхалась, но не могла разорвать поцелуй — никто и никогда не пробуждал во мне такого желания, поднимающегося из глубины и разливающегося мягкой дрожью.

Проваливалась в объятия Бена, его напористость и давление сделали своё дело. Он будто знал, что именно мне было нужно, и каждое прикосновение несло ноющую, но сладостно приятную боль.

Не помню, как он сорвал с меня пижамную рубашку и завалил на кровать. Оторвавшись от его губ, чтобы вдохнуть, я увидела его мутный взгляд, нависший надо мной, и снова тьма и губы, руки, кожа….

Когда слетели остатки одежды и белье, он опустился ниже, и меня пронзило магией. Против воли запрокинулась голова. Моё тело стало сосудом, переполненным силой, и она рвалась наружу, бурлила под тонкой оболочкой.

Ощутив жар его тела, пылающую гладкость кожи, прижавшуюся к моей обнаженной груди, я хрипло вскрикнула. Он удерживал меня одной рукой за волосы, не позволяя дотянуться до его губ.

Я забилась в панике, нетерпеливо двинулась навстречу, но он сильнее потянул за волосы, до боли, не подпустил. Ахнула, и уже не от удовольствия.

Руки, которыми я гладила его мгновение назад, уже колотили в грудь кулачками, но он вдавил меня в матрас весом своего тела. Вскрикнув, я попыталась перевернуться, выползти из-под него, и волосы выскользнули из его ладони.

Кожу лица обожгло дыханием, повеяло чужим, но знакомым запахом — запахом зла. Он навис надо мной, окутал удушающей дымкой, и я распахнула глаза.

— Я же сказал, что достану тебя, куколка.

Вопль застрял в горле. Меня прижимал к кровати Том с кривой ухмылкой на губах. Белое пламя искрилось в его зрачках, кожа горела огнём под моими ладонями.

За миг перед глазами пробежала вся жизнь, и я похолодела, готовясь к худшему.