Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 57 – Кристина Юраш

Дверь притягивала взгляд. За ней — коридор, лестница и один, последний осколок. Тот, что должен замкнуть узор.

“Что если спуститься сейчас?” — подумала я. Пока он не вернулся. Не хотелось бы попасться.

Я поправила мантию, проверила, не сочится ли кровь из оцарапанных грубым камнем ладоней. Сделала шаг к порогу. Коридор звал тишиной, пропитанной запахом влажного камня и далёкого ветра. И я шагнула в неё.

Я сидел в кресле, и тишина вокруг меня была не пустой. Она была наполненной призрачным шелестом ее мантии, биением ее сердца и стоном, который вырвался из ее груди.

Моя ладонь лежала на боку. Там, где еще минуту назад были ее пальцы. Кожа горела. Не от раны — яд был почти нейтрализован, боль ушла, сменившись странным, пульсирующим теплом, — а от воспоминания о прикосновении.

Глупости.

Я не должен чувствовать ничего. Это аксиома. Закон природы.

Но если я ничего не чувствую, то почему мои руки до сих пор дрожат? Почему воздух в комнате кажется разреженным, будто я только что нырнул на глубину и теперь жадно хватаю ртом остатки воздуха?

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором всплыло ее лицо. Растрепанное. Бледное. С расширенными зрачками, в которых отражался не страх, а... голод? Нет, не тот голод, что знаю я. Другой. Темный. Запретный.

Словно она хотела, чтобы я взял ее. Я читал это по изгибам ее тела, по полуприкрытым векам, по дыханию, по дрожи.

Тогда, возле кареты, я поцеловал ее, чтобы утвердить власть. Чтобы надеть невидимый ошейник. Знак того, что вот он я, твой кошмар, твоя тень. И я могу делать с тобой все, что захочу. Даже лишить воздуха. Даже заставить замереть в ожидании удара. И ты ничего не сможешь сделать мне. Ты полностью в моей власти, потому что я решил, что так будет.

Но сейчас... Сейчас это было иное.

Когда я притянул ее к себе, когда ее губы ответили мне — не из страха, не из покорности, а из той же темной, разрушительной страсти, что кипела во мне, — я не чувствовал власти.

Я чувствовал падение.

Будто земля ушла из-под ног, и я летел вниз, в бездну, где нет ни законов, ни имен, ни прошлого. Только этот жар. Только этот ритм двух сердец, бьющихся в унисон, сбиваясь, сталкиваясь, требуя большего.

Я провел пальцами по шраму на боку. Кожа была гладкой, новой. Она почти убрала яд. Ее магия работала чисто, профессионально, но в последний момент... В последний момент контроль дал сбой. И мой, и ее.

— Инструмент, — прошептал я вслух. Голос прозвучал хрипло, чужеродно в этой каменной тишине. — Она просто инструмент.

Ложь. Горькая, металлическая ложь, которая оседала на языке привкусом железа.

Если бы она была просто инструментом, я бы уже убил ее. Или использовал тело, как используют вещь, и забыл. Но нет. Я хотел не просто тела. Тело я мог взять в любой момент. Она была слаба, истощена, парализована моим присутствием. Сопротивление было бы жалким.

Я хотел всего.

Я хотел проникнуть в ее сознание. Выжечь оттуда все лишнее. Стереть имя мертвого мужа. Стереть Совет. Стереть Клятву. Оставить только меня. Чтобы ее глаза смотрели только на меня. Чтобы ее мысли были только обо мне. Чтобы каждый вдох она делала, осознавая, что воздух принадлежит мне.

Эта мысль возникла внезапно, ярко и пугающе четко. И вместо отвращения, которое должно было бы последовать, я почувствовал... удовлетворение. Темное, вязкое наслаждение от самой возможности обладать ею настолько полно, насколько это вообще возможно для двух разных существ.