Книга Пленница дракона. Клятва против сердца, страница 30 – Кристина Юраш

Я едва сдержал стон, чувствуя, как внизу живота потяжелело. Кровь ударила в виски, горячая, бешеная, древняя. Драконья часть меня, спящая под рёбрами, встрепенулась, расправляя невидимые крылья. Инстинкт прошипел одно: «Возьми ее. Прямо сейчас… Пусть она задыхается под твоим весом. Пусть кричит. Заглуши ее крик поцелуем. А потом чувствуй, как ее тело начинает отвечать, как ее бедра двигаются тебе навстречу… И уже не ты руками прижимаешь их к себе, а она сама… Безумная, вспотевшая, задыхающаяся, горячая хочет, чтобы ты сделал это еще раз… И еще раз…»

Моя рука в перчатке дрогнула. Пальцы, только что спокойно лежавшие на бедре, сжались в кулак. Я представил, как перехвачу её запястье. Как рвану на себя. Как переверну на эту жёсткую кровать, прижму ее, вдавлю в простыни, сорву с неё эту грязную мантию, и она наконец застонет не от магии, а от меня.

Дыхание стало тяжёлым. Рваным. Я считал секунды. «Раз. Два. Три».

Если она не отстранится сейчас, я не остановлюсь. Меня ничто не удержит. Я возьму её. Потому что тело уже решило за меня. Потому что древняя жажда, которую я считал пустотой, оказалась жаждой «её».

«Рана! Она должна тебя вылечить!» — сглатывал я.

«Плевать на рану… Даже если я истеку кровью, даже если это будет последнее, что я сделал в жизни…» — пронеслось в голове.

Я молил ее убрать руки. Беззвучно. Без слов. И это пугало меня больше, чем любая рана.

Моё внимание было приковано к ней. К тому, как её дыхание сбивается, когда поток усиливается. К едва заметной дрожи пальцев. К запаху трав, цветов, сухой бумаги и чужой крови. Она потела. От напряжения. От необходимости держать силу.

Я смотрел на пульсацию в её горле. Быструю. Неровную. Хотелось прижать туда большой палец. Почувствовать правду её сердца. Но я не стал.

Я и так был в растерянности.

Почему тело предало меня у обрыва? Почему предало сейчас?

Я перебрал всё. Страх смерти? Нет. Смерть меня не пугала. Страх потерять инструмент? Вероятно. Но реакция была мгновенной. Мышцы рванулись до того, как стало понятно, что она хочет прыгнуть. Это не стратегия. Это паника. А паника — свойство слабых.

Я не был слабым.

Я знал, что такое злость. Что такое голод. Это было ни тем, ни другим. Это трещина в фундаменте. Внезапное, грубое осознание, что её отсутствие оставит пустоту, которая будет мне неприятна.

Мысль заставила сжать зубы.

Я заставил дыхание замедлиться. Выстраивал стены вокруг ощущения. Слой за слоем. Логика поверх импульса. Контроль поверх инстинкта. Я не дам ему поглотить меня. Мне просто нужно подумать, что это. И уже когда пойму — выброшу.

Но пока её пальцы двигались по моей коже, вытягивая боль и стягивая края раны, тепло её прикосновения осталось. Оно осело под рёбрами. Тихое. Настойчивое.

— Готово, — прошептала она, отступая. Руки дрожали. Взгляд скользнул в сторону. Она сказала про усталость. Вынужден был согласиться. Особенно глядя на ее измученный вид. Что ж, мне есть над чем подумать. И я хотя бы не умру от потери крови.

Я кивнул.

— Отдыхай.

Я вышел за дверь так резко, словно бежал от чего-то. Пространство, которое встретило меня в коридоре пустотой, почему-то показалось холоднее. Я закрыл глаза. Давил тишину. Рана пульсировала реже. Яд отступал. Но другое… то, что схватило меня за грудь у края… всё ещё было там.