Книга Виктория. Вспомнить себя 2, страница 64 – Раяна Спорт

— О мои боги! Женщина, уволь меня слушать свои умозаключения! Я чувствую себя до того грязным, что даже сила всех моих господ не смоет с меня всю эту похабщицу! — разнылся Керуб, отчего я так и хотела дать ему хорошую оплеуху.

«Исчезни!» — процедила я.

— Спасибо за то, что переживаешь за меня, деточка, но нам бы понять, куда двигаться дальше, — развернулся ко мне демон.

— Только не говори, что и ты читаешь мои мысли! — вскрикнула я, будто меня застали голой среди главной площади города.

— Во-первых, у нас, демонов, а я в курсе, что ты знаешь, что я по совместительству еще и инкуб, всегда хорошо развита эта часть мышления. Как, по-твоему, мы еще своих жертв соблазняем, — разошелся в объяснениях Таласи, — а во-вторых, теперь наша связь и впрямь окрепла благодаря моему любимому папочке и вот этой зазнобе, которую ты решила спасти. Что-то, кстати, я не слышал твои слова благодарности, — обратился он с предъявой к Анджали, — и надеюсь, однажды это будет что-то менее болезненное, чем удар ниже пояса, — покачал он головой. — В-третьих, я постараюсь воздержаться от прочтения твоих мыслей, но постарайся и ты не кричать о них, а то вместе с этим смердящим сфинксом внутри вы очень отвлекаете меня от реальности.

Проклятье! Я Керуба-то кое-как терплю из-за его скулежа, да и за то, что вечно лезет в мои мысли, так теперь еще и этот! Вы издеваетесь?! Где, черт возьми, мое личное пространство?! Теперь ни физического, ни ментального!

— Смирись, его нет, — одновременно ответили мне демон и Керуб, правда один слух, а другой внутри моей головы.

— Уж не считаешь ли ты себя жертвой? — сощурился игриво Таласи, — мне в конце концов еще надо мириться с этим упырем богов, что как пень бубнит все время в тебе. Благо я лишь изредка разбираю слова, а то…

— Уши промой, нечестивый! — заглушил Керуб последнюю реплику демона, крикнув во всю мощь, отчего я зажала голову и согнулась пополам, выронив доску.

— Заткнитесь оба! — чуть ли не плача завопила я. — Так я сойду с ума в ближайшее время, и никто никогда отсюда не выберется.

И вот наступила долгожданная тишина. Я открыла глаза и посмотрела на песок и на Себастиана, что лежал на нем. Такая безмятежность и само спокойствие. Мне кажется, он сочувствовал мне и одновременно любовался видами, что открылись пред ним. Да, когда ты здание и умеешь путешествовать — это замечательно, однако он все время видел один и тот же вид пред собой, ибо перемещение доставляло его в одну и ту же точку. Менялись лишь времена и мир вокруг, однако это представлялось как тюрьма: можно смотреть, да, но не ступить ни шагу, не дотронуться.

И вот он лежит на белоснежном песке, куда чутка докатывают лазурные волны моря Блаше, над нами появляются первые звезды, а за его спиной город погружается в романтическое веселье под музыку и танцы. И будь у него сейчас ноги и руки, он бесспорно бы схватил меня и потащил туда, смеясь и очаровательно улыбаясь, отчего вокруг глаз собрались бы мелкие морщинки, а светлые волосы подбрасывались от легкого ветра, и мы бы зажигали до самого утра вместе…

— Изи! Изи, — меня трясли чьи-то руки, которые, как выяснилось секундами после, принадлежали Анджали.

— А, что? — тряхнула я головой, оценивая обстановку.

— Ты вырубилась, — фыркнул Керуб в моем сознании.