Книга Виктория. Вспомнить себя 2, страница 57 – Раяна Спорт

— Ох женщина, — шепчет забитый в угол Керуб, но он уже начал привыкать к мысли, что я избавлюсь от него, если и не с помощью своей магией, то своим безрассудством. Ну а мне терять особо было нечего. Кто я такая, что заслужила жизнь? Да и в чем её суть, если честно. В мнимой мечте вернуться в родные края? И что дальше? Кто там меня ждёт?

Я смутно припоминала, будто у меня там остались родители, однако тёплых чувств во мне это не вызывало. Странно... Может я обиделась на них? Или что натворила? Но сейчас не время говорить о том, что расплывчато мелькало в подсознании, как дом. Время просто действовать. Будем думать, что все это не зря.

С этими мыслями я шагнула в бездну.

Мое падение было стремительным, почти мгновенным. Всего несколько ударов сердца, и я уже оказалась на чем-то твердом и костлявом. Инстинктивно я вцепилась в тонкое, но удивительно крепкое горло существа, которое подхватило меня. Его тело, казалось, было выковано из раскаленного металла — пальцы моей левой руки обожгло нестерпимой болью, словно я коснулась только что извлеченного из горна железа.

Одновременно с этим, доска, которую я прижимала правой рукой к телу этой странной, лысой птицы, завибрировала с такой же мучительной силой. Но, к счастью, наша магия служила нам щитом, оберегая от истинной, разрушительной боли. Я была уверена: окажись на моем месте обычный человек, его кожа была бы прожжена до самых костей.

Когда я, превозмогая жгучий ветер, приоткрыла глаза, мне удалось разглядеть облик этой ужасной птицы. Горячий воздух прожигал глазные яблоки, вызывая скупые слезы, которые тут же испарялись. Это место, без сомнения, было настоящим родовым гнездом боли и страданий.

Как же быстро меняются представления о худшем! Еще недавно я считала, что хуже всего живется в Фаурмильер. Я не любила туда наведываться, даже раз в неделю, ведь даже гости оттуда приходили к нам изможденными, словно лишенными всякой жизни. В такие моменты мне на ум приходила расплывчатая картинка из прошлого, из какой-то книги или журнала: грязный человек с пустым взглядом, а рядом подпись, что-то вроде «шахтеры: профессия для настоящих мужчин». Кто бы они ни были, кроме жалости, они ничего во мне не вызывали.

Но теперь, глядя на это место, на эту птицу, на это жгучее небо, я понимала, что Фаурмильер был лишь бледной тенью истинного страдания. Здесь, казалось, сама земля стонала от боли, а воздух был пропитан отчаянием.

Я ощущала, как мои собственные силы истощаются, как магия, что защищала меня, начинает ослабевать под натиском этого места. Птица под моими руками издала низкий, утробный звук, и я почувствовала, как ее тело напряглось, готовясь к новому рывку.

Куда мы летим? И что ждет меня впереди, в этом царстве боли и огня? Мысли метались в голове, но ответа не было. Оставалось лишь одно — держаться изо всех сил и надеяться, что моя магия не подведет меня в самый ответственный момент.

Полет казался бесконечным, вытягивая из меня последние силы. Руки и ноги онемели, превратившись в чужие, бесполезные конечности, но я не смела пошевелиться. Каждый дюйм движения грозил падением, а мысль о том, что ждет внизу, парализовала сильнее любого страха. Земля или бушующее огненное море? Все вокруг расплывалось, менялось, как в кошмарном сне, пока до меня не дошла еще одна, совершенно абсурдная реальность, о которой упоминал Таласи: мы летели назад!