Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 65 – Александра Король

— Лилиан, — голос Эйбрахама прозвучал холодно. Очень холодно. — Не устраивай сцен.

Она замерла. Последний раз всхлипнула, и слёзы прекратились. Мгновенно, будто кто-то повернул кран.

— Тебя отвезут. Иди, — он говорил спокойно, но в его спокойствии чувствовался морозный холод. — Увидимся позже. Как договаривались.

Последние слова прозвучали как настоящая угроза.

Лилиан подобрала сумочку. Натянула перчатки — теперь уже без всякой грации, дёргано и зло. Проходя мимо Кевина, задержала на нём взгляд. Долгий, тяжёлый, полный чего-то такого, отчего мне стало не по себе.

— Тётя плакала из-за меня? — тихо спросил Кевин, когда она уже практически достигла двери.

— Нет, что ты, — я убрала прядь волос с его лба. — Ей просто соринка в глаз попала. Бывает.

Лилиан резко развернулась на пороге. и её взгляд — колючий, острый, как осколок того самого сервиза — впился в меня.

Ничего не сказав, она развернулась и ушла. Но этот взгляд… он не обещал ничего хорошего. Он обещал мне большие неприятности.

Похоже, и отсюда нам пора съезжать.

А как не хотелось! Я только привыкла. К этим светлым комнатам, к идеальным интерьерам, к тому, что можно не думать, где ночевать и что есть завтра. К тому, что Кевин наконец-то учится, что у него есть комната и спокойствие.

Но быть разлучницей? Разрушать чужую любовь, даже такую странную, даже с такой неадекватной девушкой?

Нет. Не собираюсь. Хоть у Лилиан отвратительный характер, но пережить то, что пережила я, — унижение, предательство, осознание, что ты одна против всего мира, — я не пожелаю никому.

Но что делать с деньгами? Без них не найти жильё. А учитель за «спасибо» работать не будет. И Бен пропал. И Эйбрахам… кто он теперь после всего?

Мысли заметались, выстраиваясь в отчаянные планы один безумнее другого. Продать единственное приличное колье? Попросить взаймы у профессора?

— Кевин, дружище, — голос Эйбрахама вырвал меня из размышлений. — Не оставишь нас с твоей мамой?

Кевин посмотрел на меня. Я кивнула, стараясь улыбнуться. Он вышел, осторожно прикрыв дверь.

Мы остались вдвоём.

Он смотрел на меня с тем самым выражением, которое я уже выучила за эту неделю. Насмешливым. Внимательным. Опасным.

— Ну что, Кэтрин, — сказал он с непонятным предвкушением. — Поговорим?

Между нами повисло липкое напряжение. Я не могла отвести глаз, понимая: сейчас состоится разговор, к которому я совершенно не готова.

Разговор, который возможно изменит всё.

— Прежде всего хочу извиниться за эту… некрасивую сцену, — произнёс Эйбрахам обволакивающим тоном, будто речь шла о случайно разбитой чашке, а не о разгромленной гостиной и летающих фарфоровых блюдцах.

Стоя посреди гостиной, заложив руки за спину, он смотрел на меня так спокойно, словно только что его невеста не пыталась превратить мою голову в мишень для метания посуды. Ни тени вины. Ни капли неловкости. Только уверенность, присуща наверное всем аристократам.

— Ну что ты, всё в порядке, — я улыбнулась той самой безмятежной улыбкой, которую не раз видела у беззаботных мадам, — С кем не бывает. Милые бранятся — только тешатся. Лилиан неординарная девушка, тебе с ней… скучно не будет.

— Не то слово, — он усмехнулся, и в его глазах мелькнул тот самый синий блеск, от которого по спине бежали мурашки. Опасный блеск. Хищный.