Книга Мама, я не хочу быть Злодеем, страница 57 – Александра Король

Кевин удручённо вздохнул, завозился, поёрзал — видимо, собираясь идти в одиночку покорять незнакомый дом. И тогда я, не открывая глаз, резко повалила его обратно на кровать и принялась щекотать, щедро чмокая в щёки.

— Мам, перестань! — звонко заливался мой малыш, извиваясь и делая вид, что отчаянно пытается выбраться из-под моей «ужасной пытки». На самом деле он хохотал так, что слёзы выступили на глазах.

Щёки его разрумянились, завитки растрепались ещё больше, превратив аккуратную головку в одуванчик. И я замерла, глядя на него. Невозможно было оторвать взгляд от этих лучистых, счастливых глаз. Правду говорят: если счастлив ребёнок — счастлив и родитель. В этот момент я забыла обо всех тревогах, обо всех проблемах.

— Ты уже оделся, — я снова чмокнула его в лоб, уже не щекотно, а нежно. — Какой же ты у меня молодец!

Сползла с кровати, потянулась, хрустнув суставами.

— Подождёшь пару минут — и пойдём искать, кто нас накормит.

Уже привыкнув к скромным дорожным платьям, я натянула первое попавшееся, даже не взглянув в зеркало. Быстро распутала пальцами спутанные за ночь пряди и заплела простую косу. Сойдёт.

Нас поселили на втором этаже. Скорее всего, в гостевых комнатах — достаточно уютных, но без той теплоты, что бывает в личных покоях. Столовую логично было искать на первом, но по яркому солнцу, бьющему в высокие окна, мы явно проспали завтрак. Значит, придётся искать кормильцев самостоятельно.

Я взяла Кевина за руку, и мы отправились на разведку.

Кухня нашлась там, где и предполагалась — на первом этаже, как в большинстве домов, где я успела побывать. Видимо, особняки строили по одному лекалу: расположение комнат было привычным, отличались только масштабы и роскошь отделки.

А этот особняк оказался масштабнее усадьбы Аркеллов. Потолки выше, светлее, воздух словно звенел от простора. У стен — свежие цветы в изящных вазах, расставленные с безупречным вкусом. Картины в тяжёлых рамах — пейзажи, натюрморты, искусно написанные, живые, такие, что хотелось рассматривать подолгу. Красиво. Уютно. Но… я вдруг поймала себя на странном ощущении, будто нахожусь в роскошном отеле. Всё слишком правильно, слишком приглажено, слишком… не моё. От этого стало немного грустно.

На кухне хлопотала повариха — полная, румяная женщина с добрым лицом, — в окружении шустрых поварят, которые носились с кастрюлями и мисками, как муравьи. Я представилась, познакомилась со всеми и попросила накрыть где-нибудь завтрак на троих.

— И, если можно, позовите Бена, — добавила я. — Он прибыл с нами. Я не знаю, в какой комнате его разместили.

Нас проводили на уютную, залитую солнцем веранду, выходящую в небольшой сад. Пахло цветами и свежей выпечкой. Кевин с жадностью набросился на круассаны, а я то и дело поглядывала на дверь в ожидании Бена.

Прошло полчаса. Завтрак был почти съеден, чай остыл, а Бена всё не было.

— Господина Бенедикта нигде нет, — растерянно сообщил один из поварят, вернувшийся с поисков. Мальчишка переминался с ноги на ногу, будто чувствовал себя виноватым.

— Ты везде посмотрел? — я нахмурилась, стараясь не показывать тревогу. — Может, он вышел за пределы дома прогулятся?

Поварёнок пожал плечами и несмело предложил спросить у дворецкого: без его ведома, мол, ни одна мышь не проскочит, а уж тем более гость.