Книга Злодей, который меня убил 2, страница 49 – Кира Иствуд

Я не доверяю Джареду, но всё же он не похож на пропащего злодея. У него есть скрытые мотивы, однако он не убийца и не подлец.

У него была масса возможностей напасть и на меня и на Викторию, но он ими не воспользовался. Наоборот, спасал и помогал, успокаивал и подбадривал… и Виктория ему доверяет. Так почему на душе так тревожно?

Тем временем мы поднимаемся по лестнице и проходим мимо малого зала. Когда приближаемся к комнатам Джареда, он накидывает заклинание для отвода глаз. На руандавских солдат оно не действует, те приветственно кивают принцу, косятся на меня. Интересно, что они думают о цели моего визита? Лица каменные…

— Никого не впускать, — приказывает принц, галантно открывая мне дверь.

«И не выпускать», — мысленно добавляю я.

— Просто познакомишься, — шепчет Джаред, наклонившись к моему уху, — а дальше тебе решать.

Я вздыхаю… и проскальзываю в покои принца. Джаред заходит следом. Заперев дверь и накинув заглушающие заклинания, он проходит через гостиную ко второй комнате. Именно там в прошлый раз стояло странное зеркало.

— Мам, ты спишь? — громко спрашивает он, остановившись на пороге и делая мне знак, чтобы я подходила. — Не удивляйся, я с гостями!

Я перешагиваю порог спальни. Зеркало стоит где и прежде Высотой в человеческий рост в старинной витой раме, украшенной мерцающими камнями по краям. Сейчас в нём отражается лишь кровать и часть стены.

— Мама, позволь представить, — говорит принц, — Николь Розен, четвёртая принцесса Аштарии и… моя истинная.

По зеркальной глади проходит рябь, а потом будто призрак всплывает из-под толщи воды. Сначала вырисовывается бледный овал лица, затем проступают алые губы, водопад платиновых волос и стылые безжизненные глаза. Через несколько секунд фигура в зеркале обретает чёткость, и на меня смотрит женщина — красивая и холодная, будто королева льда.

— Ну здравствуй, милая Николь, — растягиваются в змеиной улыбке её алые губы. — Наконец-то мы встретились.

Меня передёргивает от озноба. Инстинктивно хочется отпрянуть, спрятаться от застывшего взгляда. Но усилием воли заставляю себя стоять на месте. Не зная как реагировать, решаю, что вежливость и манеры будут лучшей ширмой для неловкости и страха.

— Приветствую, ваше величество, — я приседаю в реверансе, — много слышала о вас.

— Надеюсь, только хорошее? — голос женщины напоминает шуршание сухих листьев. Её волосы и подол тёмно-серого платья медленно развеваются, будто находятся под водой.

— Хорошее… но ещё, печальное. До Аштарии дошли слухи, что вы трагически погибли из-за козней чёрного культа. Рада узнать, что это не так.

— Ну почему же, — возражает она. — Я и правда умерла… Я — прежняя. Осталась лишь тень.

Бывшая Королева печально улыбается, но её зелёные глаза остаются неподвижными. Формой и цветом они точь-в-точь как у Джареда. Но если у принца взгляд вечно полыхает живыми эмоциями, то у Илоны в нём лишь вечная мерзлота смерти, стылая пустыня без единого лучика тепла. Если верить, что глаза — отражение души, то душа Илоны давно вмёрзла в лёд.

Джаред тем временем садится на кровать. Он старается казаться спокойным, но то и дело или приглаживает волосы, или разминает пальцы — явный признак волнения.

— Тебе, наверное, очень любопытно, почему я заперта здесь, — говорит Илона, коснувшись изнутри зеркальной глади. — Подслушанный тобою разговор заставляет сомневаться. Ты не знаешь, можно ли мне верить.