Книга Драконья кофейня, страница 86 – Кармилла Лаудини

— Вряд ли тётушка Эльмира интересовалась морщинами, когда за ней охотился Тайный Орден... — пробормотала я, пряча блокнот поглубже в сумку. В моей лавке было слишком много случайных глаз.

— Смотри! — вскрикнула Мира, тыча пальцем.. О нет! В мои руки!

Там, где мои пальцы касались кожи, начали проступать золотистые буквы. Надпись мне не понравилась: «Вечное бдение».

— Это про кофе? — с надеждой спросила Мира.

— Боюсь, что про нас, — ответила я, — Про тех, кто остался из рода. Мы должны вечно сдерживать границу.

— Смотри! — я затаила дыхание.

Там, где мои пальцы касались кожи, начали проступать слова. Это была не просто надпись, а магический оттиск, который могла пробудить только наследница: «Для того, чтобы открыть истину, не нужно высшее волшебство. Нужно просто вовремя подлить сливок в остывающий кофе и не бояться того, что скрыто между строк».

— Тетушка Эльмира явно была женщиной с юмором, — хмыкнула Мира, подаваясь вперед. — Ну же, Карина, открывай!

Но я не торопилась следовать призывам подруги, и крутила занятную вещицу в руках.

Она явно обладала своим разумом. Уж очень метким было замечание про кофе. Я ведь... наследница кофейни.

И вдруг меня словно током поразило: наследница!

Наследница рода, наследница трона, наследница кофейни...

В сознании шевелилась какая-то мысль, но я никак не могла её уловить.

Я глубоко вздохнула. Мои пальцы, привыкшие к тонким манипуляциям с зельями для чистки серебра, осторожно потянули за край обложки. Застежка в виде свернувшегося дракона издала мягкий, довольный щелчок.

Дневник раскрылся на середине, и оттуда выпорхнул пожелтевший листок — точный план подземелий нашей Академии. Но странным было не это. В углу карты, выведенное размашистым почерком тетушки, красовалось примечание: «Кайрон Огненный не так прост, как может показаться. Если он найдет этот дневник первым, то выкради книжицу и спрячь её в банке с самым горьким сортом робусты. Драконы терпеть не могут горечь, а предпочитают перец».

Мы с Мирой переглянулись.

— Похоже, — медленно произнесла подруга, — наш спящий красавец из лазарета что-то не договаривает. И твоя тетушка об этом знала.

— Карин, ты точно понимаешь, что лезем в подвалы Академии? — шёпотом спросила Мира, когда мы проскользнули во тьму.

— Мне не впервой. — отмахнулась я — И да, я понимаю.

— Подвалы Артефакторики или старые реакторные камеры?

— Архивы бытовой магии, — ответила я, сверяясь с картой из дневника. — у тётушки был ужасно неразборчивый почерк!

Интуиция настойчиво тянула меня в сторону старого зимнего сада, который давно превратился в лес сухостоя.

Там ещё сохранились экспериментальные светомоховые колонны, которые должны были освещать теплицы круглый год, но проект свернули из-за дороговизны кристаллов.

— Туда, — указала я в сторону неприметной арки, заросшей плющом.

Мы проскользнули внутрь. Воздух сразу стал влажным. Запахло старой землёй, которая залежалась в помещении с плохой вентиляцией. Этот запах никогда не спутать со свежим ароматом весенней свежевскопанной почвы!

Светомоховые колонны, покрытые пылью, действительно светились. Тускло, неровно, но светили, создавая зловещие тени на наших лицах своими отсветами.

— Гениально, — выдохнула Мира. — Твоя тётушка не была лишена театрального драматического размаха.