Книга Драконья кофейня, страница 76 – Кармилла Лаудини

— Сиди, качайся.

Мы сидели молча. Я не знала, что будет завтра. Не знала, проснётся ли Кайрон и что ожидает Сержа.

Я не знала, как справлюсь с троном, который мне навязали.

— Ты зачем меня сюда притащил? — спросила я, с подозрением глядя на этого подозрительного короля. не так-то прост Черногор, а только прикидывается.

— Здесь не подслушают.

— И кофе здесь пьётся не на бегу. — Черногор сделал глоток, и посмотрел на меня спокойным, уверенным взглядом. Медведь.

Он поставил чашку на подоконник, где капли дождя всё ещё барабанили по стеклу, отбивая неровный ритм.

— В моём детстве нам нельзя было получить новые обувь и одежду, если не пришло время. Надо было бережно относиться к сапогам и рубахе, чинить их, или ходи босиком, как простой деревенский мальчишка. Спал он с братом в одной маленькой комнате. Что смотришь так удивлённо? Хочешь спросить, почему? Так из нас должны были вырасти как будущие правители, так и будущие полководцы.

Я молчала. Странным казались подобные откровения. Королевские семьи ассоциировались у меня с роскошью.

— А в девять лет... — Черногор откинулся на спинку кресла, скрипнув старым деревом. — В девять лет меня поставили принимать парад. Пять часов, Карина. Пять часов стоять строем, в полном церемониальном облачении, под палящим солнцем. И каждому из тысяч солдат нужно было улыбнуться. И по всем правилам принять знаки внимания от них. Нельзя было сесть или выпить воды. Я был обязан выдержать это торжественное шествие. Первый раз казалось, что не выдержу. Потом привык. Стал старше...

— Поэтому ты так серьёзно относишься к трону? — тихо спросила я.

— Быть королём — это работа. Хотя были иллюзии. что вот, надену корону, и все сразу станут слушаться, закачу пир... детские фантазии... Быстро прошло.

— Корона не делает тебя всемогущим. Она лишь вешает на плечи груз, который нужно нести, даже когда ноги подкашиваются. И даже когда хочется просто скинуть её, надеть старые, заштопанные сапоги и уйти босиком в лес, где никто не будет требовать отчётов и решений.

Я смотрела на него. Так вот отчего король сидит в лесной избушке!

Дождь за окном стих, сменившись редкими, ленивыми каплями. Я покачала головой:

— Мне теперь совсем не хочется принимать в свои руки бремя власти, даже если трон мой по праву.

— Ты боишься не короны, — внезапно сказал Черногор.

Я опустила взгляд на кружку. Пальцы сами собой начали выводить по ободку невидимый узор.

— Я боюсь... — начала я, и запнулась. Страх жил где-то под рёбрами, там, где ныли синяки от пальцев Кайрона, и неприятно отдавался эхом признания Сержа: «Я намерен тебя использовать». Как рассказать о таком их другу?

Силач прищурился, и внимательно взглянул на меня.

— Боишься, что здесь прозвучат два слишком знакомых мне имени?

Я кивнула:

— Не хочу быть пешкой, которую двигают, пока не съедят.

— Ты боишься, что тебя полюбят или спасут только ради твоей крови. Или ещё хуже, соврет, что любят или спасают, да?

— А если я не справлюсь? — вырвалось у меня. — Если я просто… сломаюсь? Под весом всего этого?

Не стоит врать самой себе. Я уже почти сломалась. Мне страшно, я запуталась.

— Справишься, — уверенно заявил Черногор. — ты упрямая.

Я фыркнула:

— Это был комплимент или диагноз?