Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 186 – Sol Leesu

Это были не дежурные слова утешения и не попытка искупить вину за беды, которые им пришлось терпеть ни за что. Если я в состоянии создать бога, то подобное не должно быть для меня невозможным. Захотят – попрошу Резерв или сама найду способ, но сделаю это.

Однако на мои слова колдуны отреагировали единодушным отказом.

— Магия – это источник несчастий. Но мы получили эту безумную силу именно потому, что несчастны. Если не будет несчастья, нам придется отказаться от всех своих умений.

— С точки зрения людей, вполне естественно нас сторониться. Подойдешь ближе и станешь несчастен – кому такое нужно? Но это не значит, что это наша вина. Отказываться от своей силы, чтобы подстраиваться под людей, мы не собираемся.

В этот момент кто-то слегка толкнул меня сзади. Я опустила взгляд и увидела руку, которая, будто не решаясь обнять или оттолкнуть, металась на уровне моей талии.

— Айла, ты уходишь?

Я обернулась. Василий как-то жалостливо смотрел на меня сверху вниз. Похоже, он обежал весь коридор по кругу и вернулся. Мужчина, который так отчаянно от него удирал, куда-то подевался.

Его блуждавшая рука в конце концов крепко ухватилась за подол моего платья.

— Ты вернешься?

Как было бы хорошо, если бы я могла сказать: «Обязательно вернусь». Но сейчас у меня не было твердого ответа, и пришлось помолчать.

— Ненадолго смогу приходить и навещать.

— Понятно.

Я ожидала, что он канючить и дальше, но Василий удивительно легко согласился. Может, он теперь в гораздо более стабильном психическом состоянии, чем раньше? Прошел всего месяц, хотя мне казалось, что минуло лишь несколько дней. То, как этот самопровозглашенный пятилетний ребенок вырос, было совершенно ошеломляющим.

— Знаешь, Айла… – отпустив подол моего платья, сказал Василий. – Я правда хочу верить, что я ни в чем не виноват. Но от этого ведь все не станет таким, «как будто ничего и не было».

Он еще и самокопанием занялся? С таким раскаянием говорит!

— Я хочу попросить тебя, как божество, простить все, стереть мои грехи. Но это абсурдно. Даже если бог простит меня, мертвые не воскреснут.

Василий говорил это со слегка перекошенным лицом, словно впервые в жизни испытал чувство сожаления. Такое выражение бывает у людей, когда ком подступает к горлу.

— Мне кажется, я просто должен быть несчастным всю жизнь. От этого ничего не исчезнет, но, наверное, это единственное, что я могу сделать. Поэтому я не стану удерживать тебя здесь и просить не уходить.

Когда этот ребенок успел научиться так говорить? Василий, который до сих пор взрослел только телом и вел себя как дитя, впервые выглядел на свой возраст.

Я подняла голову и огляделась. Встретившись со мной взглядом, колдуны натянуто улыбнулись и поочередно почесали щеки. Было ясно, что все эти мысли в голову Василию вложили именно они.

Им, конечно, не хотелось терять магические способности, но, похоже, они еще и считали свою силу платой, искуплением за все совершенные грехи.

«Грехи…»

Одно лишь прикосновение к колдуну могло обречь людей на несчастье, даже на смерть. Из-за этого они, наверное, причинили вред бесчисленному количеству людей. А Василий и вовсе совершал убийства собственными руками, следуя приказам Линды, поэтому его чувство вины, должно быть, несравнимо.

— Вот как…