Книга Создатель злодейки. Том 2, страница 151 – Sol Leesu

Киллиан распахнул глаза на постели в гостевой комнате, вскочил и ударил кулаком в пол.

Хлопковое одеяло и деревянные половицы, к которым прикоснулась его рука, мгновенно превратились в пепел и разлетелись в воздухе.

Он шумно выдохнул и провел ладонью по лицу. Вязкая боль просочилась сквозь пальцы.

«Проклятье».

Он уже сбился со счету, какой это цикл, но на вскидку где-то между семидесятым и восьмидесятым.

С первой секунды петли Киллиан испытал жгучую тревогу. Просто так петля запуститься не могла, а значит, с Айлой случилось что-то серьезное.

Он отбросил все дела и попытался немедленно вернуться в Империю Лете.

Но его попытка была обречена с самого начала. Не прошло и пяти минут, как снова пробило полночь. Он почувствовал это инстинктивно. Что кардинально отличалось от ситуации в День Палингеи.

Как бы ни был силен Киллиан, пересечь континент за какие-то минуты он не мог. Даже если выжать из себя все до последней капли и чудом добраться до Айлы, на этом его возможности будут исчерпаны. Он снова открыл глаза в полночь на Восточном континенте.

Он ничего не мог сделать.

Ничего.

Сотни лет он провел, дрейфуя между скукой и смирением. И вот теперь в первый раз за невесть сколько лет его изнутри разъедали тревога и собственное бессилие.

«Когда вернешься… ты и правда оставишь на мне метки от макушки до пяток, до последней ресницы?»

Что же он ответил тогда на эти слова?

Эти трепещущие красные ресницы, похожие на крылья бабочки, продолжали будить его воображение. Айла. Эти два слога стали для него клеймом, выжженным на теле и душе. Когда-то он сказал ей, что с радостью разбился бы вдребезги, если бы это значило быть с ней. Но он не осознавал, что уже был разбит задолго до того, как самодовольно произнес эти слова. Айла владела им с головы до ног, каждой клеточкой его тела.

Богиня ли она или кто-то другой. Даже если она окажется той самой Резерв, низвергнувшей его в бездну, ему уже все равно – и почему он понял это только теперь?

Осознание всегда приходит слишком поздно.

Впервые в жизни он испытал чувство, похожее на сожаление.

И все же сдаться не мог. Петля продолжает запускаться, а значит, можно быть уверенным хотя бы в одном: Айла жива. Киллиан вскочил на ноги.

[Небеса в гневе].

Это сказал призрак королевы, ненадолго обретший плоть по его воле, прежде чем отправиться через реку мертвых.

Киллиан на миг перевел на королеву взгляд, в котором уже не было никакой фокусировки. В их глубине бушевало пламя безумия, полностью вытеснившее разум. Его гнев, не находя выхода, метался серебристыми языками пламени, и вся его фигура словно сжалась в комок. Если бы сейчас перед ним предстал виновник всех этих событий, он испробовал бы на нем все существующие в мире пытки, прежде чем умертвить.

Киллиан медленно шевельнул губами:

— Говорят, душа не подчиняется течению времени.

[Я всего лишь дух, Кайлум].

— Ты ведь обязана мне. Так?

[Кайлум].

— Отправляйся в Империю Лете.

[Я не могу пересечь море].

— Можешь. Зачем лжешь?

[Кайлум, я не хочу, как вы, лишиться права на перерождение].

— Ах, если дело только в этом, я достану тебе тело. Любое, какое пожелаешь.

[Вы окончательно сошли с ума].

Лишь когда призрак назвал его сумасшедшим, застывшие губы Киллиана дрогнули. Это было похоже на холодное безумие, доведенное до предела.