Книга Лютумвиль. Королевство огня и глины, страница 26 – Антон Мамон

Копнув чуть глубже, вы поймете, что доброта – не признак хорошего воспитания. Это лишь часть игры. Негласной игры, правила которой нам до конца не известны, каноны которой то и дело нарушаются теми, кто израсходовал ресурс прочности и теперь готов броситься в бездну. Но что сдерживает нас в минуты отчаяния? Каким волшебным образом тот самый мясник из разъяренного и облаянного сварливой женой страдальца каждое утро становится обаятельным дедулей, стараниями которого на столах появляются говяжьи отбивные, медальоны из индейки и куриная грудка?

Человек религиозный, не задумываясь, ответит, что смиряющей силой обладает вера в Бога – боязнь кары, страх утратить бессмертную душу и оказаться на добела раскаленной сковороде в подземельях ада… Атеисты, усмехнувшись, махнут рукой и вполголоса скажут, что единственный барьер – это ответственность, которую неотвратимо понесет каждый, кому довелось преступить черту закона. И только тот, кому доступна суть вещей, тот, кто не подвержен иллюзиям и не верит в бескорыстное добро, холодно отрежет: «Случайность»

Да, именно она спасает вашу жизнь каждый понедельник, когда вы перешагиваете порог старой доброй мясной лавки. Она же в любой момент может перестать работать. Когда это случится и случится ли вообще – большой вопрос. Но должно держать в уме: никто из нас ни от чего не застрахован. Все, на что приходится рассчитывать, – переменчивая удача! Однажды осознав это, вы никогда не станете прежним. Поймете, что страха нет. Осознаете, что в иных обстоятельствах каждый поступит так, как считает нужным, не устрашившись суда земного или небесного…

И что бы ни связывало вас с вышеупомянутым мясником, годы дружбы или кровь, каким бы набожным человеком он ни был, если вместо пригоршни монет вы бросите на прилавок отрубленную голову его внука, он, не задумываясь, кинется на вас с топором. Этого будет достаточно, чтобы свести его с ума и заставить напрочь забыть о всепрощении и смирении – идеалах, которым он всю жизнь учил своих потомков.

Какие переживания терзают душу очередного прохожего – нам не дано знать наверняка. Остается лишь надеяться, что тот, кому в следующий раз «снесет башню», окажется достаточно далеко от вас, а искры его гнева остынут в полете и не прожгут насквозь нашу тонкую кожу…

Когда-то очень давно королева записала эти мысли в дневник. Тогда они понемногу разъедали ее изнутри, словно крошечный червь. Но со временем Регина приучила себя наслаждаться горьким вкусом истины. Теперь ей нравилось подводить людей к краю пропасти и наблюдать, как они добровольно, без промедлений делают шаг вперед.

Турнир был той самой бездной, возможностью безнаказанно распахнуть свой личный «Ящик Пандоры», на котором обычно сидят увесистые и хорошо знакомые нам «страх», «мораль» и «здравый смысл». Наблюдать за тем, как рушатся судьбы и обрываются жизни на потеху публике, больно и приятно одновременно. Два чувства, словно два каната, тянули душу ее величества в разные стороны, доводя внешне безразличную фигуру до внутреннего исступления. Это было странным, но действенным способом вновь почувствовать себя живой, а еще – задобрить Смерть, единственное создание, пред лицом которого Де Люта испытывала бесконтрольный внутренний трепет.