Книга Я стану твоим рыцарем, страница 38 – Дарья Ратникова

— И ваша мерзость тоже, профессор Ритар?

Он задохнулся, словно получил удар. В его жизни было много мерзости. То, что он хотел забыть, то, чего он сам до боли боялся. Его кладбище с надгробием. Знала ли она, что он похоронил там и оплакивал её саму?

— И моя. – Он кивнул в ответ. И прочёл в её глазах изумление и даже ужас. Да, его надо бояться, как Тавира. Бояться и ненавидеть. Иначе он не сдержится и сделает всё, чтобы она осталась рядом.

Джейн

После урока с профессором Ритаром Джейн чувствовала себя как рыба, которую выдернули на сушу из воды. Все эти разговоры… Как будто он хочет казаться хуже, чем он есть. Но зачем?

Джейн видела его воспоминания, и с каждом разом – всё больше и больше. Она задыхалась от боли вместе с ним. Но ни разу не испытывала презрения, как при встрече со стариком-дознавателем. Профессор Ритар никогда не позволял себе даже намёков.

Желчный, острый на язык, ироничный, жёсткий… Может быть, даже жестокий.

Но ей почему-то казалось (может, благодаря его воспоминаниям), что она знает его очень давно, всю жизнь. И знает, почему он такой. Точнее, она тешила себя надеждой, что знает. И не боялась его больше. Только не сейчас.

Уже дома Джейн заметила, что его плащ так и остался сиротливо висеть на стуле в её комнате. Наваждение, не иначе. И ещё эти дополнительные занятия! И угораздило же её так попасть! Наверное, профессор Ритар хочет загнать её до смерти. Потому что каждый раз после занятий она чувствовала себя такой уставшей, словно целый день скакала на лошади или танцевала.

Интересно, если она будет читать других людей, ощущения будут такими же? Но что-то подсказывало ей: нет. Она уставала от самого общения с профессором. Изматывающего, словно она ходила по мостику над пропастью, который качался туда-сюда. Но ей самой будто бы доставляло удовольствие такое качание.

И эти занятия… Где-то в глубине души Джейн была даже рада им. Словно она вот-вот раскроет какую-то тайну. Будто она стоит на пороге чего-то увлекательного, какой-то новой жизни.

Джейн теребила кулон, на котором так и осталась трещина – не ширилась, но и не уменьшалась. На мгновение промелькнуло желание снять его и отдать ювелиру, чтобы починил такую прекрасную вещь. Но она тут же его отбросила. Рассказывая об отце, дядя передал его слова, что она никогда не должна снимать кулон. Это был последний наказ отца. Почему – дядя не объяснил, но это было и не важно. Неужели она не исполнит такую малость?

На следующее занятие с профессором Джейн захватила плащ. Наверное, он на чём свет стоит костерит её за то, что она забыла его тогда. Но лучше поздно, чем никогда, как говорится.

Перед выходом из дома она взглянула на себя в зеркало. Критически.

И вздохнула. Интересно, эта Кэти, которую любил профессор, была красивая?

Джейн пригладила выбившийся из причёски локон, накинула шляпку и, сжав губы, быстро отвернулась от зеркала. Она привыкла к своему отражению, хотя сознавала, что не соответствует канонам красоты. И этого не изменить, как ни старайся.

Профессор ждал её. Неизменный кабинет, неизменно зашторенные окна. Всё как всегда. Вот только здесь ей почему-то дышалось так свободно, как нигде до этого. Словно она только сейчас живёт, а до этого существовала.

— Итак, госпожа Фелина, приступайте. Я хочу понять, чему вы всё-таки научились. – И он протянул ей свою руку.