Книга Я стану твоим рыцарем, страница 31 – Дарья Ратникова

Она встала. Постояла немного, подождала, пока голова перестанет кружиться. Потом закуталась в плащ профессора и случайно взглянула вниз, на ноги. Подол платья был весь заляпан грязью.

Джейн достала носовой платок и попыталась оттереть грязь. Ужасно, конечно, но лучше, чем ничего. Она подняла голову, готовая идти, и снова наткнулась на пристальный, изучающий взгляд профессора. Да чем она его так привлекла?! Ему что, больше некого изучать?!

Профессор подал ей руку, как ни странно – в перчатке. Видимо, он не испытывал желания, читать кого-либо вне занятий, несмотря на все ходившие о нём истории.

Джейн думала, что он съязвит по этому поводу, но он был необычно молчалив.

Дорогу до дома она едва запомнила. Голова кружилась, идти было тяжело, она промёрзла насквозь, да и стемнело как-то неожиданно быстро. Если бы не профессор, она бы там, на кладбище, и осталась. Будет чудом, если она не заболеет.

— Мы пришли, госпожа Фелина. Плащ принесёте на занятие.

Он отпустил её руку и растворился в темноте так быстро, что Джейн даже не успела его поблагодарить.

Тобиас

Он брёл по городу. В темноте и тишине голова работала необычно ясно. А ещё не хотелось идти домой. Могло ли это быть совпадением? Странная реакция госпожи Фелины на имена на могиле, все эти привычки… Мелочи, но они были свойственны только Кэти. И она ведь не лгала, нет. Он читал её.

Может, он просто сходит с ума? Надо было наказать госпожу Фелину за наглость, ведь то, что видела она, не видел никто. И не имел права смотреть. Слабость – это позор, это он прочно усвоил с детства. И всё же если он прав, то по-другому и быть не могло. Её просто тянуло туда, как и его.

Тобиас остановился, откинул с лица прядь волос. Хотел набросить на голову капюшон и вспомнил, что плащ он отдал госпоже Фелине.

Снова она. Откуда она взялась на его голову?! И может ли существовать на свете сила, способная превратить знакомого и до боли родного человека в неизвестного? Голос, внешность, глаза, губы, рост, фигура – ничего общего с его Кэти. Почему же с того момента, как он впервые увидел госпожу Фелину, ему всё чаще кажется, что это она, родная и давно знакомая? Невозможно, немыслимо! Сумасшедшая надежда!

И всё же он вспомнил, как она крутила медальон. Точно так же, машинально пропуская цепочку сквозь пальцы. А как она накручивала прядь волос на палец? Сколько раз он наблюдал за тем, как так делала Кэти? А как она оттирала платком подол платья? Слишком много совпадений. Любой другой сказал бы, что он сошёл с ума. Любой, кто знал Кэти меньше времени. Только не он.

Надо точно узнать, возможно ли такое, чтобы его Кэти стала совсем другим человеком. Госпожа Фелина ничего не помнит со времени своего семнадцатилетия и потеряла память именно в ту роковую ночь. Может, всё это время она была жива? Это, конечно, ничего не меняет, особенно сейчас, но сумасшедшая надежда заставила сердце гулко биться в груди. Впервые за семь лет Тобиас почувствовал себя живым.

И он знал, что будет сейчас делать.

Почти бегом бросился домой, чтобы вскочить на коня. Его величество Ричард может знать больше.

— Что стряслось? – Король встретил его в своём кабинете, равнодушно-расслабленный, но только с виду.

Тобиас знал, насколько этот вид обманчив. В противном случае в кабинете его величества сейчас сидели бы заговорщики, а сам король лежал бы в фамильном склепе.