Книга Выпускница бури, страница 200 – Ольга Пашнина

Туда, где ритмично и сильно билось сердце мира под названием Штормхолд.

Ее, Деллин Шторм, мира.

Полгода спустя

— Дамы и господа! Леди и лорды Штормхолда! Я, Клиффорд Хит, невероятно счастлив приветствовать вас на первых Королевских Крылогонках среди адептов магических школ!

Трибуны взорвались овациями, и у меня желудок скрутило в букву «зю». Наверное, я никогда не научусь выступать перед публикой. Хотя все же летать куда проще, чем говорить. Надо срочно определяться с будущей профессией, иначе мать Бастиана до конца жизни будет говорить, что ее сын связался с какой-то уличной девкой, темной, да еще и иномирянкой.

Я часто вспоминала один из наших приездов во Фригхейм. Как Брина бросилась мне на шею, истошно визжа, ее счастливое «Какие же вы у меня котики!». Ее слезы по Аннабет и робкое счастье от ухаживаний ярла – Агейр пошел в атаку. Она и две маленькие девчушки, младшие ди Файр, стали первыми искрами в только-только отогревающемся сердце.

С Фригхеймом у меня ассоциировалось уютное тихое счастье. И еще Бастиан, качающий на руках разболевшуюся Китти. Читающий на ночь книжку для Белль. И то, как мы с ним вместе сидели в их спальне, когда на Фригхейм опустилась жуткая метель. Она завывала в трубах, девчонки хныкали, а мы лежали по разные стороны кровати и – потом оба в этом признались – представляли, как будем родителями. Я ужасно испугалась тех мыслей и пугалась до сих пор, но еще…

Еще Фригхейм был настоящим владением Снежной Королевы. Амаль ди Файр была самой роскошной (после Рианнон, разумеется) светской леди, что мне доводилось встречать. Она красила волосы в холодный блонд, всегда выглядела так, словно собиралась на прием по меньшей мере к королеве, ненавидела громкие голоса и снисходительно относилась даже к ярлу Фригхейма. А тот, имея виды на Брину, не решался поставить излишне пафосную гостью на место.

Конечно, леди ди Файр так и не смирилась с выбором сына. До Фригхейма доходило не так уж много прессы, но кое о чем слышали и там, да и неизвестно, что она видела в замке между мной и Кростом. Можно было тысячу раз объясниться, уверить ее, что мы всего лишь прощались. Но какой в этом смысл, если человек не хотел слушать? Меня окатили презрением, окрестили «этой девкой» – и обвели назначенный день свадьбы черными чернилами.

Я усмехнулась, вспомнив, как переживала из-за отношений с будущей свекровью. И даже собиралась – уехать, чтобы не мучить ее своим присутствием. И, хотя экипаж уже ждал, когда я спущусь, чтобы увезти меня в столицу, Бастиан уговорил остаться на последнюю ночь. Полетать под северным сиянием и снова заняться любовью в заснеженном лесу.

А наутро, спустившись к завтраку, я обнаружила в гостиной ремонт…

– А что здесь происходит? – Одновременно со мной в гостиной появилась леди ди Файр.

Бастиан невозмутимо пялился в штормграм, сидя на диване в окружении ремонтного хаоса: разобранных полов, мебели, снятой с кресел обивки.

– Деллин делает ремонт. Ей не нравится гостиная, – задумчиво отозвался мой будущий супруг.

– Мне?!

Показалось, сейчас меня испепелят на месте, и Амаль – клянусь короной Таары! – даже сделала судорожное движение рукой, будто тянулась к крупицам на браслете. Но сдержалась. Героическая женщина, воспитавшая Бастиана ди Файра. Следовало отдать ей должное.