Книга Выпускница бури, страница 118 – Ольга Пашнина

Стало еще хуже. Теперь я совершенно не понимала, от чего кружится голова: от глинтвейна или от страха. Одно дело хорохориться и обещать показать братику кузькину мать, другое – реально ставить на карту все. Выйти из уютного убежища, приставить меч к горлу Акориона и потребовать убираться.

— Я доделал твой меч. После помолвки мы соберемся у меня, чтобы обсудить действия, а затем сразу же идем в Штормхолд.

— Вот черт! – Я добавила к фразе парочку крепких словечек.

— Я, конечно, не ждал, что ты напьешься.

Мы остановились возле комнаты Бастиана.

— Мне страшно, – вдруг вырвалось у меня.

Получилось жалобнее, чем у духа.

— Знаю. Но ты нужна там.

— Мне страшно не за себя.

Кейман понимающе улыбнулся, и мне подумалось, что он ведь жил среди смертных очень долго. Как он их отпускал? Они старели и умирали, а он оставался молодым и здоровым. Или просто ни к кому не привязывался? До встречи с Ясперой.

— Значит, – я облизала пересохшие губы, – вот так все закончится? Мы нападем и, если повезет, убьем Акориона? Отвоюем Штормхолд и… все? Что будет дальше?

— Жизнь, Деллин. Та, которую ты так хотела. Со смертными, без моей опеки, без постоянно висящей над тобой угрозы. Без чувства вины за тех, кого он убил. Ты, кажется, боишься не столько битв и потерь, сколько этой самой жизни, да?

— Я боюсь неизвестности, – прошептала я.

Кейман поднял руку и вытер дорожку слез, которые я даже не заметила.

— Не плачь. Все будет хорошо. Иди и поспи. Это на тебя так алкоголь действует. В трезвом состоянии ты готова громить всех, лихо хохоча. А пьяная – ну прямо лиричная барышня. И еще если нас застукает твой дракон, то загрызет меня.

— Хочешь пряников?

— Хочу.

— Возьми на кухне. Только не пей глинтвейн, я переборщила с ликером.

— Оно и видно, – донеслось мне в спину из-за закрывающейся двери.

А во сне я летала.

Ныряла в грозовые тучи, заигрывала с ветром, слушала раскаты грома и уворачивалась от молний. Дождь хлестко бил по коже, а за спиной перепончатые крылья мощными движениями поднимали меня все выше и выше.

Силбрис прекрасен в грозу. Но еще более прекрасно – чувство свободы. Ощущение, что крылья – снова часть меня, что я сильна и быстра. Мне не нужны крупицы, чтобы летать, а спину не портят уродливые шрамы.

Я – это я. Деллин Шторм или Таара – плевать. Просто я, а имя – это всего лишь несколько букв на бумаге.

– Я думал, ты не придешь.

Акорион лежит на песке, не обращая внимания на ледяную воду, набегающую на берег и уже намочившую его штаны.

– Я тоже думала, что не приду.

– Это наша последняя встреча здесь, да?

– Да, полагаю. Я больше не хочу отдавать сны тебе.

– Я бы хотел, чтобы все было иначе. Я люблю тебя, Таара.

Молчу. Смотрю на темную воду с шапкой белесой пены и чувствую в горле болезненный ком.

– Я бы отдал все, чтобы стать настоящим. Перестать быть частичкой твоей души, обрести собственную. Это несправедливо. Я не просил о своем рождении!

– Несправедливо, – соглашаюсь я.

– Мне хотелось быть частью вашего мира. Хотелось, чтобы ты любила меня, а он гордился. И не хотелось быть приложением к Кросту. Бессловесным его учеником. Смотреть на вас, душу и смерть, и понятия не иметь, для чего в этом мире моя сила. Для чего существую я.

– Уже поздно делиться бедами.

– Я не хочу умирать. Смерть – не конец для всех живых существ этого мира, кроме меня. Но ты ведь уже вынесла мне приговор, так?