Книга Драконы обожают принцесс, страница 27 – Ольга Пашнина

— А это герцогиня Марборо, – тихонько шептала я, – бывшая оперная дива. Герцог Марборо, отставной генерал, еще во времена, когда она была молода, красива и известна, влюбился так сильно, что отринул предрассудки и женился на возлюбленной. А потом скоропостижно помер, и герцогиня стала богата.

— Это она его так? – спросил Линд.

— Да не-е-е, ему было сто двадцать лет, сам преставился. Но не успел обучить молодую супругу традициям двора. Так что сейчас она будет делать вид, что ужасно утомлена жарой, прикладывать веер к лицу, а за ним тихонечко прикладываться к генеральской фляжке. Ну и в конце пикника поползет домой.

— Кажется, ты не очень-то любишь их всех. – Линден улыбнулся уголками губ.

— Они злые, – вздохнула я. – Все время болтают. Про маму. Про папу. Про меня. Про мачеху, хоть я ее и не любила. Мы для них не семья, а развлечение. Когда мне было двенадцать, они несколько месяцев обсуждали то, как на Ночь Всех Богов я прошла по кругу почета вперед Кристи. И писали гадкие заметки к газетным листам. А еще они…

Я так злобно зырнула на графиню Орвелл, что она подавилась яблочком и начала стремительно синеть, а ее щупленький вечно красный супруг засуетился рядом.

— Они до сих пор обсуждают, что я не от папы. И что мама умерла, потому что ему изменила. Меня, дескать, пожалели, а маму извели.

— Жестоко. Ты еще ребенок.

— Нет. Давно не ребенок. А вообще, если тебя незаслуженно обвинили – пойди и заслужи.

— Это ты сейчас заслуживаешь?

— А?

Я как раз отвлеклась на сооружение четырехэтажного бутерброда и не поняла, о чем это Линд. А потом ка-а-ак посмотрела на полянку, ка-а-ак поняла. Как раз когда догнала, что графиня Орвелл подавилась вовсе не из-за моего сурового взгляда, а потому что в один миг лишилась корзинки с едой, и теперь растерянно взирала на небольшую, но ужасно неаккуратную ямку рядом с одеяльцем.

— Шиска! – я повернулась к служке, и та вжала голову в плечи. – Ты где Зомбуделя зарыла?!

Бедная девчонка под двумя пристальными взглядами задрожала и приготовилась зареветь.

— Его величество велел «унесите эту тварь подальше от дворца и закопайте уже окончательно»!

— А ты?

— Я закопала-а-а-а…

— Как-то не очень окончательно, – хмыкнул дракон.

— Да наш кузнец клетку серебряную выковал! Мы в ней и зарыли…

— А кузнеца мы уволим, – я фыркнула. – За глупость и растрату ценных металлов. Если бы Зомбуделя можно было остановить серебряной клеткой, он бы еще при жизни сдох!

Шиска ойкнула, и мы снова повернулись к панораме пикника. Еще одна дама изумленно таращилась в ямку, в которой скрылась корзина с едой, а ее спутник, отчаянно краснея, прикрывал ямку пледом. Ей-богу, он словно сам ее вырыл, чтобы туда дел наделать!

— А зачем умертвию чужая еда? Я думал, зомби питаются человечинкой.

— Ты что, Зомбудель – добрая собачка. Он людей не ест. Но тут видишь как, при жизни пудель был дюже пакостный, с удивительно мерзостным характером. Тырил все, что не прибито, и ел! А что было прибито, то отдирал и ел. Его даже сучки не интересовали, только вкусняшки. Даже мачехину косметику тырил, если она пахла клубникой. Душу был готов продать за пирожные! Ну вот привычки после смерти и остались. Еда Зомбуделя уже не радует, поэтому он и раньше-то остановиться не мог, а теперь подавно. Все ищет забытые ощущения.