Книга Вкусная магия, страница 14 – Ольга Пашнина

Под разговоры вообще весь алкоголь кончается быстрее, а уж под разговоры самой с собой и вовсе можно приговорить всю бутылку.

— Ну, за алкх… алк… алхимию!

Особенно душевным был тост за академию. В какой-то момент мое отражение в зеркале приобрело совсем уж дикий вид: появились какие-то фиолетовые волосы и светящиеся огоньки. Они меня загипнотизировали, и я начала засыпать.

— За… – Задумалась, а за что я еще не пила?

— Справедливость, – подсказало зеркало.

— Точно! – обрадовалась я. – Во всем мире! А еще чтоб Фолк… форк… Фолкриту икалось!

— И чихалось, – снова последовал совет.

Странно, конечно, когда тебе собственное отражение тосты подсказывает, но я же раньше не пила, вдруг это у всех так? Обидно было бы словить белку в первый раз. Хотя на белку-то отражение походило как раз меньше всего, скорее на… на мужика с фиолетовыми глазами и каким-то странным выражением лица.

— Что? – пьяненько поинтересовалась я. – Что ты так смотришь? Плохо мне! Вот тебя когда-нибудь из дома выгоняли?

— Я в зеркале живу! – напыщенно произнесло отражение. – У меня проблемка посерьезнее. Тут даже выпить не достать, если тебе интересно.

Икнув, задумалась.

— Согласна. Тебе хуже. Хоть я в тебя и не верю.

— Я сам в себя не верю, – вздохнуло зеркало. – А ты иди спать.

— З-зачем спать?

Хотя, если вдуматься остатками трезвости, что-то в этом предложении было. Меня, с одной стороны, шатало, а с другой – внутри зудело странное желание пойти… А просто пойти! Высказать Саре все, что я о ней думаю! Или… или взять еще пирога!

Пирог, точно! Еда, вкусняшки, счастливая жизнь!

— Тогда точно посадят, – напомнило зеркало, едва я двинулась к двери. – И, может, ограбят. Пьяную девицу в ночи чего бы не обуть?

Резонно. Рука замерла над ручкой. Некоторое время во мне в ожесточенной схватке сцепились светлая и темная Дейзи, затем светлая все же победила и обессилено упала без чувств. И я – вслед за ней.

Правда, до второго этажа дойти еще успела, а вот как разгребала матрас и копалась в хламе, помню смутно.

* * *

Сначала проснулась головная боль, а уже вслед за ней – я. Хотя точно уверенности в том, что это я, не было. Я никогда еще так погано себя не чувствовала, даже когда в походе словила желудочную лихорадку. Во рту было так сухо, что дышать получалось едва-едва, в глаза словно насыпали песка, а в голове поселился заяц с тарелками и от души в них дубасил.

На свою беду, я слишком резко поднялась. Замутило, пришлось поумерить пыл.

И зачем я столько пила? Застонала, кое-как поднялась и поползла вниз по лестнице. Очень надеялась, что не убьюсь с такого дикого похмелья.

Себя было так жалко… Мало того что дом отжали, еще из дома выжили! Так и голова болит.

Потом осенило: аптекарь! Лавка всегда открывалась раньше прочих, на случай, если кому-то по-настоящему плохо. Ну, как мне вот, например. Да будет благословлен светлейшей господин аптекарь!

Наверное, я и впрямь выглядела впечатляюще, потому что при виде меня в лавке аптекаря все как-то расступились.

— Рассол! – потребовала я у аптекаря.

Тот икнул и побледнел.

— Н-нету…

— А чего есть?

Он, не сводя с меня глаз, вытащил из-под прилавка флакон с грязно-зеленой бурдой. «От похмелья», – гласила надпись.

Я полезла за кошельком.

— Нет-нет, что вы! – исступленно замотал головой аптекарь. – Не надо, госпожа ведьма!