Книга Учеба до гроба, страница 82 – Ольга Пашнина, Валерия Тишакова

Я же боялась пропустить полночь и уже час с небольшим сидела на берегу, сжимая некромантову руку. Полночь все не наступала…

— Джульетта, ну мне очень надо! – снова выступил Макс, и я разозлилась.

— Ну и иди! Только если останешься тут подыхать в одиночестве, не ной, ясно?!

Обрадованный парень побежал в джунгли.

— Далеко не уходи! – крикнула я вслед. – Отвернусь!

Шорох листвы возвестил о том, что чихать Макс хотел на мои предупреждения. Вот как пить дать останется тут. Я снова посмотрела в небо, но тамошняя луна ничего мне не сказала. По расчетам, до полуночи оставался, может, час-другой, но кто знает, насколько силен Макс в ориентировании? На самом деле оставить его тут одного – страшно. Днем он обошел остров и понял, что если здесь кто и был, то еще во времена самолета, на котором мы летели.

— Макс! – спустя десять минут крикнула я. – Не смешно! Возвращайся! Макс!

Ответом мне стал только шум волн да редкий шелест деревьев.

— Макс! – уже не на шутку встревоженная, крикнула я.

Тишина.

А потом… потом пришло осознание, что вот оно – полночь. И в считаные секунды я исчезну, а несносный и глупый некромант останется тут доживать недолгие дни. Аж всплакнуть захотелось, но вместо этого я как ошпаренная понеслась в чащу, по следам, оставшимся на песке.

Влетела в лес на полной скорости, всерьез рискуя встретить лбом пальму, но встретила Макса, вцепилась всеми четырьмя конечностями и почувствовала, как нас уносит куда-то во тьму. Главное – вместе.

Уже перед самым появлением поняла – что-то пошло не так.

Место, куда мы попали, напоминало лечебницу для душевнобольных. Суматоха, существа в длинных белых балахонах, снующие туда-сюда на бешеной скорости. Только я сразу поняла, что хоть это и похоже на дурдом, но на самом деле все гораздо хуже. Это Академия жизней.

— Где мы? – подал голос Макс.

— У аистов.

— Где?

— У жизней. Похоже, папина магия как-то не так из-за тебя сработала. И выкинула нас чуть раньше положенного.

Жизни не любили смертей, а смерти не любили жизней. И хоть жить друг без друга мы не могли, лишний раз друг к другу старались не ходить.

Я осмотрелась… Жуть.

Вот, например мы, смерти. Мы не тяготеем к черепам, черным свечам и прочей приписываемой нам атрибутике. Моя однокурсница, например, любит стиль «Лолита». Представляете себе смерть с бантом на макушке и сумочкой в виде плюшевого мишки? А мамина лучшая подруга всю жизнь одевается как царица морская – в цветное бикини и шифоновые накидки. Вот радость – на смертном одре встретить порнозвезду фильма «Настоящие приключения русалочки».

Да и стены в нашей академии не были выкрашены в черно-красных тонах. Мы вели себя… как смертные. За исключением магии и специфики работы. Жизни же, напротив, подчеркивали свое предназначение. Все их учреждения были увешаны картинами с младенцами, стены были выкрашены в белый цвет, а розово-голубая лепнина вызывала у меня тошноту радугой. Фанаты тети Аси, чтоб их.

И посередине этого белого великолепия стояла я, в черном балахоне с перекошенным лицом.

— А что это за чернильная клякса? – послышался ненавистный мне с детства голос.

Не мой день. Голос принадлежал Софии, моей троюродной сестричке и, по совместительству, кошмару, отравлявшему мне школьные годы.

Макс с ошарашенным лицом нас рассматривал. Да… нас можно было спутать. Обе блондинки с тонкими чертами лица, обе худые, одинакового роста. Но у меня глаза серые, а у Софии фиолетовые. Мои волосы вьются, а у сестры идеально ровные. Плюс бедра у нее более массивные, хоть где-то в мире настала справедливость.