Книга После развода. Спектакль окончен, страница 31 – Милана Усманова

На стене в гостиной висели афиши моих выступлений. После корпоратива мне начали поступать предложения. Сначала робкие, от знакомых и коллег. Потом всё серьёзнее. Меня пригласили выступить на открытии нового ресторана, потом на большой свадьбе, потом на городском фестивале. Я пела джаз, соул, каверы известных песен. Гонорары были небольшими, но это были мои деньги, заработанные любимым делом.

Пение вернулось в мою жизнь и заполнило пустоту, которую я не осознавала раньше. Каждый раз, выходя на сцену, я чувствовала себя живой, настоящей, цельной. Работа тоже спорилась, Регина сдержала обещание и в апреле меня повысили, теперь я была старшим финансовым аналитиком, руководила небольшой командой из трёх человек. Зарплата выросла ощутимо, я стала лучше одеваться, чаще посещать салоны красоты и даже уже один раз слетала за границу — в мае я впервые за много лет съездила в отпуск. Одна. Не с мужем или подругами. Одна. В Грецию, на небольшой остров, о котором когда-то мечтала. Провела там неделю, загорая на пляже, купаясь в море, гуляя по узким улочкам, ела свежую рыбу и пила местное вино. Читала книги, спала до обеда, никому не отчитывалась, ни под кого не подстраивалась. Это было невероятно освобождающе!

Телефон завибрировал на столе, вырывая меня из размышлений. Сообщение от Кости.

«Я выехал, буду через двадцать минут. Соскучился невыносимо».

Я улыбнулась, набирая ответ: «Жду. Я тоже».

Костя. Константин Громов. Мы встречались уже три месяца. Он ухаживал за мной аккуратно, деликатно, не торопясь. Приглашал на кофе, в театр, в кино, на прогулки. Дарил цветы, но не каждый день, чтобы не давить. Интересовался моей жизнью, моими чувствами, моими планами. Слушал, когда я рассказывала о прошлом, о Михаиле, о боли, которую пережила, не судил, не давал советов, просто был рядом. Костя был терпелив, он понимал, что мне нужно время, чтобы снова научиться доверять. Не требовал от меня больше, чем я могла дать, в общем, Громов с самого начала уважал мои границы.

Именно поэтому я постепенно открылась ему. Позволяла себе быть уязвимой. Делилась сомнениями и страхами. И сама не заметила, как влюбилась. Но это была другая любовь, не та слепая, всепоглощающая зависимость от Михаила, а что-то намного взвешеннее, глубже. Это было зрелое взрослое чувство, основанное на уважении, доверии, взаимной поддержке.

С Костей я была собой. Могла петь, когда хотела, носить яркие платья, высказывать своё мнение, даже если оно расходилось с его. Заниматься своими делами, не спрашивая разрешения, то есть быть самостоятельной.

И он любил меня именно такой: сильной, независимой, яркой.

Я допила чай, поставила стакан на стол, прошла в прихожую и посмотрела на себя в зеркало. Лёгкий летний сарафан с цветочным принтом, распущенные волосы, минимум косметики. Остатки загара, благодаря которому кожа сияла здоровьем. Я похорошела за эти месяцы, перестала выглядеть измученной и потерянной, глаза снова блестели, щёки порозовели, в уголках губ таилась загадочная полуулыбка… На последнем сеансе Варвара сказала мне: “Ты прошла все стадии горя и вышла к принятию, теперь тебе нужно просто жить дальше, не оглядываясь назад. Строить новое, не боясь снова потерять”.

Я согласилась с ней. Я действительно приняла прошлое, в котором Михаил был частью моей жизни, важной частью, но он остался в прошлом. Я больше не злилась на него, не ненавидела, не жалела о потраченных годах.