Книга Развод с привкусом перца, страница 17 – Арина Эстель

— Что?! — Артур вскочил, опрокидывая стул. — Тина, убери от меня этого хама! Ты понимаешь, что он несет?!

— Имя этого администратора — Валентина Алексеевна, — Илья перехватил взгляд Артура, и в его глазах застыл лед. — И для вас, господин Левицкий, это заведение закрыто. Навсегда.

— Да я... я тебя уничтожу! — Артур потянулся за телефоном, его лицо пошло пятнами от гнева.

— Попробуйте, — Илья улыбнулся, но в этой улыбке не было ни грамма тепла. — Но пока вы ищете номер, охрана поможет вам найти выход. Павел, проводи гостя. Счет за испорченный воздух выставим позже.

Артур захлебнулся словами. Его лицо пошло пятнами от бессильной ярости. Он переводил взгляд с руки Ильи, собственнически лежащей на моем плече, на его абсолютно спокойное, непроницаемое лицо в белоснежном кителе. В этот момент Артур, кажется, впервые понял, что его власть заканчивается там, где начинается территория Громова.

— Пойдем, — бросил он своей спутнице, почти силой таща её к выходу. — Ты еще пожалеешь об этом, Тина! Вы оба пожалеете!

Дверь за ними закрылась с тяжелым, глухим стуком. В зале воцарилась звенящая тишина, которую прерывал только мерный гул вытяжки из кухни. Илья не убирал руки. Я чувствовала через ткань жакета жар его пальцев, и этот жар странным образом успокаивал, выжигая остатки того липкого страха, который Артур внушал мне годами.

— Ты в порядке? — тихо спросил Илья, поворачиваясь ко мне.

В его глазах не осталось и следа той ледяной жестокости, с которой он смотрел на Левицкого. Только глубина и тихая, сосредоточенная забота.

— Да... — Я выдохнула, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется тишина. — Но Громов... почему ты так уверен, что он не сможет тебя уволить? Откуда такая наглость?

Илья чуть склонил голову, так что его дыхание, пахнущее крепким эспрессо, опалило мою кожу.

— Потому что у него нет на это прав, Валя, — произнес он, и в его голосе прозвучали стальные нотки. — Мы партнеры с Марком Брюсовым. Официально.

Я замерла, пытаясь осознать услышанное. Марк, владелец «Монохрома», никогда не упоминал о втором хозяине.

— Партнеры? Но как... когда?

Илья чуть заметно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня по телу пробежал электрический разряд.

— Вечером, — отрезал он, мягко коснувшись кончиками пальцев моей щеки. — Дома я всё тебе объясню. А сейчас у нас полная посадка и «сибас», который не терпит дилетантов. Возвращайся к работе, Валентина Алексеевна.

Он развернулся и стремительным, уверенным шагом скрылся за дверями кухни. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как мир, который я считала своим, окончательно меняется. Громов не просто защитил меня. Он только что признал, что это место — и я сама — принадлежит ему по праву.

Вечерний город за окнами квартиры затихал, уступая место густой синей тишине. Мы вернулись порознь, как и всегда, но стоило мне переступить порог, как я поняла: воздух в прихожей уже наэлектризован.

Илья был на кухне. На нем была простая черная футболка, которая обтягивала его плечи, подчеркивая каждый рельеф. На дубовом столе стояли два бокала и вскрытая бутылка красного сухого. Свет лампы над столом был приглушен, создавая интимный полукруг тепла.

— Рассказывай, Громов, — я остановилась в дверном проеме, не снимая жакета.

Он молча протянул мне бокал, его пальцы на секунду коснулись моих, и этот короткий контакт отозвался дрожью во всем теле.