Книга Менеджеры халифата, страница 8 – Ирина Дегтярева

BMW остановился около кирпичной девятиэтажки. Перед ней росли несколько сосен, улица была тихой, вдали от шумного шоссе. Во дворе при свете фонарей поблескивали мокрые от дождя качели и детская горка.

— Восьмой этаж, квартира двадцать восемь. Выходи, выходи, – толкнул его в бок генерал. Они подошли к подъезду. – Ты теперь живешь здесь. Трехкомнатная квартира лучше однушки, тем более турки знали твой прежний адрес.

— Трехкомнатная? – удивился Петр. Подняв голову, он глянул на дом. Два окна на восьмом этаже светились. – С чего мне такие привилегии?

— Скоро узнаешь, – загадочно сказал Евгений Иваныч. – На днях состоится награждение. Обычно орденом «За заслуги перед Отечеством» президент награждает в июне и декабре. Но для нескольких товарищей, в том числе и для тебя, сделают исключение. Закрытое награждение, без прессы. Ты уехал как раз тогда, когда пришел указ о награждении тебя «За заслуги перед Отечеством» III степени с мечами. А за две недели до сегодняшнего приезда пришел приказ на орден II степени.

— Обвешают как елку, – пробормотал Горюнов.

— Петр Дмитрич, не забывайся! – сердито осадил Александров. – Ты знал на что идешь. Это бывает жестоко, но…

— Не надо меня воспитывать, товарищ генерал. Спасибо за заботу.

Он повернулся и пошел к подъезду, ощутив тяжесть сумки с вещами Зары. Ее легкие платья, браслеты и зеркало с фальшивым топазом, вправленным в серебряную рукоять, теперь казались ему неподъемным грузом. Она просила его взять эти вещи, написав записку, предчувствуя свою скорую гибель…

Дверь открыл Мансур. Сын ничуть не изменился: все такой же тощий и бледный, с патлатой черноволосой головой. Он так и выглядел лет на десять, хотя ему уже исполнилось четырнадцать.

О его существовании Петр узнал только в этом году. До этого мальчишка воспитывался в Стамбуле среди курдов, а его мать Дилар убили не без участия спецслужб Турции. Зарифа после смерти подруги воспитывала Мансура и вывезла в Москву по просьбе Горюнова, спасая от преследования MIT.

Взглянув на него, Петр снова подумал о Заре. Как он расскажет сыну, что потерял и ее?

— Баво! – он назвал его папой по-курдски, а дальше радостно заговорил на турецком, с блеском в черных озорных глазах. – А мы тебя ждали еще час назад. Дядя Женя сказал, что привезет тебя…

Мансур неожиданно полез обниматься, боднув лохматой головой отца в подбородок. Поверх его макушки Петр увидел Сашу с… младенцем на руках. Александра коротко остригла свои пшеничные волосы и стала похожа на девочку-подростка. Темно-синие глаза, окаймленные тенями от недосыпа, выглядели большими. Ребенок лежал у нее на сгибе правого локтя, левой рукой она смущенно провела по своим волосам.

— Во время беременности полиняла, – пояснила она и ушла в комнату положить младенца.

— Чей ребенок-то? – не нашел ничего умнее спросить Петр ей вдогонку.

Мансур засмеялся. Он учил русский, хотя сам говорил с сильнейшим акцентом, но прекрасно понял, что имел в виду отец.

— Это как со мной, – съехидничал Мансур по-турецки. – Ты не верил, что я твой сын.

— Говори по-русски, – однако по-турецки велел Горюнов. – И не вмешивайся! Я просто не знал! Скажи хоть, это мальчик или девочка?

— Я заставляю Мансура говорить по-русски, а ты снова лопочешь с ним по-вашему, – Саша торопливо появилась из комнаты и обняла Петра, горячо зашептав ему в шею. – Теперь все? Евгений Иванович сказал, что ты больше не уедешь.