Книга Черный халифат, страница 63 – Ирина Дегтярева

У Петра пошли мурашки по плечам и спине от ужаса содеянного. Возникло сильное желание выбежать из оскверненного храма и полоснуть очередью по этим выродкам. А еще лучше забраться в кузов пикапа и ударить по ним из пулемета.

Но он стоял, словно прирос к полу, завороженно глядя на потрескивающие в костре иконы, показавшиеся не слишком ценными игиловцам. Закопченные стены стали под цвет флага боевиков, словно захлестнуло этот маленький храм черным полотнищем злобы и бесовщины.

Горюнов порывисто вышел из храма. Над скалой голубело хрустальной синевой декабрьское небо, боевики тащили скульптуру Иисуса к грузовику. Группу бледных испуганных женщин в черных монашеских одеяниях погнали туда же. Из открытых дверей храма выметало сквозняком черный едкий дым.

Глядя на все это, Петр подумал, что бы нарисовал в наше время Верещагин? Ужасавший раньше курган из человеческих черепов воспринимался теперь уже не так остро. Изгнание из рая, с выносом Иисуса, осквернением ислама ублюдками из ИГИЛ? Вытеснение старых религий – приход антихриста, истребление людей с помощью слепой неумолимой машины терроризма? Тут как нельзя кстати пришелся бы черный квадрат Малевича.

Петр сел в свой пикап, ощущая полную опустошенность, и думая: «Лишь бы монашек не поубивали». Если бы не висело на нем невыполненное основное задание, он бы сейчас махнул рукой на все и попытался бы пробиться на своей машине к Дамаску. Но он дождался, когда в «Тойоту» погрузились боевики, в салон влез Ильяс, и Горюнов повел пикап в сторону Ракки…

Ильяса он держал почти во всех вылазках при себе. Парень был совершенно сломлен. Он доверился Петру, признавшись, что не готов воевать и хочет убраться отсюда восвояси как угодно. Горюнов обещал ему помочь, сам не вполне понимая, как именно это осуществит. Взамен просил сообщать о ситуации вокруг русского пленного инженера. Оказалось, что Ильяс дальний родственник Аюба, поэтому обитает в его доме, а значит, может контролировать обстановку.

Наконец Аббас в один из январских дней позвал Петра к себе в кабинет. Курд пил крепчайший кофе, которым угостил и Горюнова. Тот чуть не поперхнулся, отпив из чашки.

— Как ты это пьешь?!

— Ну да, Зара говорила, что ты любишь иракскую бурду – с мятой и половиной стакана сахара на несколько капель чая.

— Кто что любит!

— Ты же вставляешь, где надо и не надо арабские поговорки… Так получи еще одну для коллекции: «Любишь сладкое – терпи и горькое».

— Ладно, уел. А что звал? Не поговорками же кормить и кофе своим, вышибающим слезу. – Петр снова героически отпил из чашки, чтобы не обижать хозяина.

— Есть дело. Поедешь в Россию. – Аббас посмотрел удивленно. – Не рад?

— А у тебя случайно нет газа нервно-паралитического свойства? Что-нибудь вроде инкапаситанта.

— Ну, допустим, я смог бы его раздобыть, хотя маловероятно. Кого ты собрался с его помощью отключать? Уж не аль-Багдади ли случайно? Антидот тоже нужен? Или тебе безразлично, придут в себя твои жертвы или нет?

— Жертвы? – покачал головой Петр. – Меня интересует дом Аюба, вернее, его полуподвал…

— Пленник? – приподнял брови Аббас.

— И сейф.

— Деньги или паспорта? – курд встал, прошелся по кабинету, выглянул за дверь и затем плотно притворил ее. – Так газом ты травить кого собрался? Русский тоже пострадает, или ты планируешь снабдить его каким-то образом антидотом? Но спешу тебя расстроить. Очень велика вероятность, что он погибнет. Органофосфаты воздействуют на нервную систему. Здоровый человек, которому введено противоядие, скорее всего, выживет, а русский уже давно в плену, нервы истощены, здоровье на пределе. Если не помрет, может съехать с катушек.