Книга Черный халифат, страница 59 – Ирина Дегтярева

— Пойду терпеть и ждать, – раздраженно согласился Петр.

Оказавшись в своей комнате, он со стоном снял камуфлированную куртку и футболку. Повязка промокла. Петр повалился на кровать, от мыслей стало жарко в голове, но они так сумбурно теснились в черепной коробке, что он никак не мог вычленить генеральную линию. А потому уснул.

Проснулся оттого, что его кто-то трогал за руку. Зарифа, склонившись, перевязывала ему плечо.

На подоконнике горела масляная старая лампа, напоминающая по форме одновременно чайник и ту самую лампу, из которой обычно вылезает джинн.

Моргая, Петр пялился на лампу, но джинн не появлялся, только чад рваными тонкими лоскутками летел к потолку от самодельного фитиля.

— Почему темно? Зачем этот моргасик? – поморщился он.

— Света нет. Тут это часто бывает. Заходил человек от Аюба. Велел тебе завтра утром прийти.

— Больше ничего не велел? Прекрати ты наматывать, я и так уже как мумия. Еще свет этот мерзкий, словно в гробницу фараона попал, и запах…

— Просто у тебя температура, – Зарифа тронула его лоб.

— Час от часу не легче. А если тут помирать начну, госпиталь-то есть?

— Не волнуйся, – Зарифа улыбалась снисходительно. – Аббас отправит тебя в Турцию, там подлечат. Вчера целый грузовик с ранеными уехал.

Петр посмотрел на нее пристально, но переспрашивать не стал. Турки пропускают целыми грузовиками раненых боевиков ИГИЛ? Лечат они их за свой счет или бартер за контрабандную нефть?

— Аббас дорожит тобой. А ты ему не сват, не брат, – задумчиво проговорила Зарифа, видимо, ее терзало любопытство. – Почему?

Она же еще в Стамбуле утверждала, что догадывается о подноготной Аббаса, а заодно и Петра. Она ведь шантажировала, когда уговаривала Горюнова взять ее с собой, грозила выдать, кто он на самом деле, хотя так и не произнесла: «российский разведчик». Блефовала? Но на что тогда намекала? При этом Аббас убежденно говорил о ее неведении относительно него самого.

— У Аббаса спроси, – Петр отвернулся к стене, дав понять – разговор окончен.

По окрашенной синей краской стене ползли к потолку тени от чада, но выглядели они полупрозрачными, их монотонное движение усыпляло.

* * *

Утром Горюнов поднялся разбитым, но чувствовал себя здоровым и злым. К дому Аюба поехал на пикапе. Пулемет в кузове был накрыт пыльным брезентом, Петр его видел в зеркало заднего вида и с ненавистью думал, скольких еще убьют из этого оружия.

Ехал он медленно и поглядывал по сторонам. На стенах домов, почти на всех, были нанесены черные круги с белой арабской вязью, имитирующие перстень Пророка. Черные флаги на фасадах и на машинах.

У Горюнова черный цвет в таких количествах вызывал определенные ассоциации – траур, смерть и нефть. Одно порождает другое.

На площади перед домом Аббаса росли в круг пальмы, а между ними толпились боевики, кричали, улюлюкали, потрясая автоматами, поднятыми над головами.

Припарковавшись, Петр нехотя вышел, догадываясь, что увидит не собрание любителей бисероплетения. Если эти парни и любят что-нибудь нанизывать на проволоку, то это не стекляшки, а зубы неверных, а то и отрезанные головы.

Пиршество смерти продолжалось не только в стычках с сирийскими войсками, курдами, конкурирующими бандами, но и здесь, в городе, где у многих были семьи, где предполагалось отдыхать между боями.