Книга Черный халифат, страница 34 – Ирина Дегтярева

— Почти приехали, – буднично сообщил Галиб, словно они дружной компанией направлялись на пикник. Если бы перед ним на приборной панели не лежали два пистолета СМ9…

В городе было почти светло по сравнению с дорогой, по которой они добирались в Эр-Ракку. В домах горел свет. У двухэтажного дома из белого камня, Галиб остановил машину. Свет в окнах узорчато рассекали каменные решетки.

Петру и Зарифе не завязывали глаза, открыто провели в дом, понимая, что в ночи, в незнакомой обстановке они вряд ли сориентируются. Горюнов опасался, что такого рода беспечность говорит о другом, но об этом предпочитал не думать. Еще больше напрягала догадка, что не беспечность это вовсе, а абсолютная уверенность в своих силах и безнаказанности, и для нее есть фундамент, выложенный из сотен терактов, казней и трупов. Петр не планировал стать одним из камней в подобном фундаменте.

Еще в узком коридоре с каменными стенами и полом, традиционными для Востока, создающими прохладу, Зарифу забрали две женщины, полностью задрапированные в черные одежды. У одной из них на шее висел автомат и поверх него небрежно лежали руки в черных перчатках. Жены боевиков, а может, уже и вдовы.

Горюнова отвели в другую часть дома, в пустую комнату. Только на полу в углу лежал матрас.

— Раздевайся, – велел Галиб.

Петр подчинился. Остался в трусах, но его провожатый глазами показал, чтобы он снял их тоже. Его не интересовал сам Горюнов, а только одежда. Галиб прощупал каждый шов, но отдал обратно лишь нижнее белье. Петр торопливо натянул трусы и с нервной ухмылкой подумал, что «жучки», «маячки» и не стали бы прятать в одежду. Где находится Ракка, знают, что здесь халифат ИГИЛ – тоже. Бомби – не хочу.

Галиб вышел и вернулся с потертым камуфляжем – штаны, футболка, куртка и берцы, облегченные, летние, но сбитые и пыльные. Они были на размер меньше, чем нужно, однако их кто-то уже разносил, и они пришлись впору, как и одежда.

— С трупа? – спросил Петр. Хоть и жарковато было в комнате, он застегнул куртку на все пуговицы, словно в качестве странного протеста за недавнее унизительное обнажение. Он тут же подумал о Зарифе, но быстро отогнал от себя мысли заученной фразой: «Знала, на что шла».

— Ошалел, что ли? – удивился Галиб. – Свои шмотки от сердца оторвал. С экипировкой у нас туго.

— У меня в пикапе свой камуфляж есть…

Но Галиб проигнорировал эти слова и пнул матрас.

— Сейчас тебе пожрать принесут. Советую не отказываться. – Он пригладил пятерней бороду. – Потом будет не до того.

Горюнов промолчал. Понимал, что речь идет о допросах, и, вероятнее всего, довольно жестких. Спроси он напрямую, Галиб почувствует неладное. Рядовой мусульманин, стремящийся в ряды ИГИЛ, вряд ли догадывается о том, что его ждет там на самом деле. И Петр не должен был.

— Мне бы мой компас, он в кармане куртки, и молельный коврик.

— Мекка там, – Галиб указал на круглую метку на оштукатуренной стене, окрашенной в салатовый цвет. – А коврик и вода будут.

— Где Зарифа?

— Приведут сейчас.

Действительно пришла Зарифа в никабе и с ней еще женщина в таком же одеянии с подносом. На нем две плошки и круг хубзы [Хубз (араб.) – хлеб – в данном случае хлеб форме круглых лепешек]. Поднос поставила на матрас и ушла вместе с Галибом. Замок на двери отчетливо щелкнул. Их заперли.