Книга Операция «Пилот», страница 88 – Ирина Дегтярева

— Да нет, Андрей хоть и агрессивен слегка, по-бойцовски, но он — офицер, человек дисциплинированный. Готов все исполнить, как я его прошу, чтобы побыстрее эта угнетающая его ситуация разрешилась.

Конец мая 2022 года, г. Липецк

Площадь перед Дворцом спорта была пустынная, пыльная, залитая солнцем, которое уже крепко припекало. Егоров наблюдал за площадью из окна коридора перед кабинетом директора Дворца. Огромные панорамные окна слегка запыленные, но обзору это не мешало. Появились две девушки, в точности описанные гуровцем в своем послании. Одна из них несла полиэтиленовый пакетик. Они обе оглядывались в поисках мужчины в синей толстовке.

«Не сказать, что сильно нервничают, — подумал Егоров. — Их явно используют втемную. Попросили передать сверток, возможно, даже предупредили, что в пакете деньги. Но какой в этом криминал? Никакого. Разве что можно догадаться об уходе от налогов. Однако кто у нас в стране считает это преступлением?»

Он поправил бусинку наушника. В эфире пока тишина. Не исключено, если девицы профессиональные разведчицы или агентессы, их может сопровождать группа прикрытия и слушать эфир. И все же рации у сотрудников наружного наблюдения были на непредвиденный случай.

Как Егоров ни вглядывался в окружающее площадь пространство — скамьи в тени деревьев, машины на парковке вдалеке, — никого из наружки не увидел. Они мастера маскировки. Сейчас, утром в четверг, народ на работе, дети помладше уже успели разъехаться из города, а старшеклассники готовятся к экзаменам и около Дворца не околачиваются, хотя это популярное место отдыха горожан.

Точку выбирали явно украинские разведчики — на площади сразу станет заметен хвост или наблюдатели. Пилот, по совету контрразведчиков, не возражал против такого выбора, демонстрируя, что он тоже опасается наблюдателей с видеокамерами, если курьеры ему подставлены ФСБ.

При встрече ночью на конспиративной квартире с Андреем Пелеховым для передачи ему инструкций по контакту с курьером Егоров отметил, что пилот мрачный и усталый. Объяснил Андрей свою угрюмость сам:

— У меня же вылеты боевые. Никто службу не отменял. Бьем националистов с воздуха, а дома я и отдохнуть как человек не могу. Все время гнетет эта затянувшаяся история. Она меня выматывает. Когда вы завершите операцию? У меня ощущение, что эти гуровцы проводят мне трепанацию. Открыли черепную коробку и копаются в мозгах грязными инструментами. Чего только стоит их просьба сделать заявление под запись, что я против СВО, против политики России, против руководства страны и все в таком духе? У меня есть пока благовидный предлог отказываться. Я как бы до конца им не верю, особенно до тех пор, пока они не передали мне деньги. К тому же такое заявление, пока я в России, может попасть в руки моих командиров, ФСБ, а я не самоубийца. Но очень тяжко!

— Думаю, что наша работа входит в завершающую фазу. Надо еще потерпеть и, главное, при встрече с курьерами вести себя мало того что спокойно, но даже флегматично. Дескать, не очень тебе все это надо. Лишние проблемы, головная боль, и ты не доверяешь ни переговорщикам, ни курьерам. Оглядывайся, словно опасаешься задержания.

— Да ладно, уж как-нибудь справлюсь.

— «Как-нибудь» не надо, надо как следует, — сдерживался Егоров, поражаясь упрямству Андрея.