Книга Операция «Пилот», страница 68 – Ирина Дегтярева

С таким клиентом, как Савойский, менеджер сразу же уединился в задней комнате. Тут было чуть прохладнее, чем в маленьком торговом зале, на полу лежал турецкий розовый ковер с мелким рисунком, стояли резные удобные кресла с подушками, между ними круглый столик с бутылкой АVIV 613. Водка эта дорогая, гонят ее в том числе из маслин и фиников. Менеджер считал, что Савойский пьет только такую, и в каждый его визит в салон ставил ее на этот круглый столик, выложив туда же оливки в плошке для закуски, очень соленые и пряные.

На треноге экспонировалась одна из картин с крокодилом, чуть выглядывающим из воды. Виднелся островками его мощный гребень по всей длине могучего тела. Он плавал в воде, окрашенной закатным солнцем, но на Савойского картина произвела гнетущее впечатление, словно крокодил колыхался в крови, а не в речной воде.

Он успел выпить и закусить, затем начали торговаться. Никак не сходились в цене. Тогда Савойский попросил показать и остальные полотна, а заодно и скульптуры. Все-таки крокодил давил ему на психику, и без того расшатанную за последнее время.

Менеджер вышел. Из зала раздался какой-то невнятный шум, словно что-то упало. Савойский подумал со смехом, что менеджер роняет раритеты, а потом воцарилась тишина. Несколько секунд он прислушивался, и вдруг нахлынула тревога. Он всегда обладал звериным чутьем.

Едва начал тревожиться и даже поднялся с кресла, как в комнату ворвались двое в масках и прыснули Савойскому что-то в лицо. Чернота накрыла его так резко, словно ему на голову тоже натянули маску.

Однако и в самом деле натянули, но не маску, а черный мешок. Савойский понял это, когда очнулся. Сколько прошло времени, он не знал. Вроде бы сидел на стуле. Подумал сразу же о своей охране, но досада оттого, что поехал в одиночку, не возникла. Он всегда ездил в салон один. Ему хотелось самому посидеть за рулем, почувствовать себя свободным от всего, как прежде. Посидел, почувствовал… Теперь с мешком на голове. Но что-то подсказывало ему, что будь рядом с ним охрана, ее бы упаковали так же, как и его, с легкостью.

Он ощущал, как пот течет по его лицу, да так стремительно, словно лили из кувшина на голову, при одной только мысли, кто именно до него добрался. Американцы, украинцы? Неужели евреи сдали его ЦРУ? Лихость, с какой его схватили, напоминала работу Моссада. А может, просто бандиты, собирающиеся получить солидный выкуп?

С него сняли мешок, и он, встрепанный, со съехавшими набок очками в тонкой оправе, красный и потный, увидел, что находится уже не в задней комнате антикварного магазина. Это совсем другое помещение, без окон, с металлической дверью в стене. Вроде камера, но он догадался о назначении этой комнаты — бомбоубежище, их в Израиле много. Здесь никто не услышит его криков о помощи. Поэтому не стал кричать, у него все дрожало внутри, но он старался не показывать этого.

Рядом с ним стояли двое тех самых, в масках. А около двери он увидел женщину, прислонившуюся к стене. Невысокую, стройную, в джинсах и тунике. И в маске, как у мужчин. В прорезь виднелись ее продолговатые черные глаза.

«Так, наверное, сама смерть смотрит», — подумал Савойский, чувствуя, как немеют руки и ноги, как холод пробирает по спине.

— Кто вы? Что вам от меня надо? — спросил он по-английски.