Онлайн книга «Операция «Пилот»»
|
— А чего не на Украине? Собираешься туда? — Пока нет. Уваров уперся. Старое ранение меня донимало. А теперь он опасается, что события там после Нового года примут лавинообразный характер и меня, чего доброго, эта лавина накроет. — Возможно, он прав. Ну и как тебе выступление Гинчева? Звездный час. Красавец! — Вот именно что звездный час. Это уже закат звезды по имени Гинчев. Отработанный для МИ6 матерьялец. Его в дальнейшем как пресловутого расследователя будет использовать уже затруднительно. Давно все знали, что он с ними рука об руку, и никого данное обстоятельство не смущало. Но если он начал плести небылицы после очевидного провала, тут уж его никто всерьез воспринимать не станет. А ему ничего и не остается. Он будет вертеться как угорь на сковородке. — Уж, — поправил его Ермилов. Знающий много языков Горюнов нередко путал русские выражение из-за долгой жизни за границей. — Один черт. Гинчев провалился по полной, теперь надо перед начальством отчитываться, изображать успех, сидя у разбитого корыта: деньги он потратил — авансы пилотам передавал, оплачивал поездки Стремнина в Болгарию, ублажал Стаса на своей болгарской вилле, проплатил курьерские услуги девиц и клофелинщиков; прослушка телефонов, наблюдение через спутники, между прочим, недешевое удовольствие. — Горюнов задумался и продолжил загибать длинные пальцы: — Украинских разведчиков засветил, ну этих не жалко. Выдал нам полетные карты, координаты ПВО, аэродромов, которые до недавнего времени функционировали. Хорошая штука «Кинжал». — «Булава» тоже ничего, — подмигнул Ермилов. — Ну с этим надо погодить. Неохота лазить мне по тылам врага в ОЗК[20]. — Все забывал тебя спросить. Летчик должен был, перелетев границу, выдать в эфир фразу, чтобы его опознали как своего: «730-й теплое море». Игорь придумал? — Да, наверное. Нам бы всем уже не помешал отпуск и теплое море… — Горюнов посмотрел на черное московское небо, с которого начали падать редкие снежинки. — А что с ним будет, с Игорем? — Он офицер. Украинский пока что, а фактически натовский. Знал, на что шел, когда присягал Украине, теперь работает на нас. Постараемся его вытащить, когда станет совсем жарко. А там что бог даст… Да, на море хорошо бы. — Он закурил, скосил глаза на оранжевый огонек на кончике сигареты. — Но пока еще побарахтаемся в наших рутинных делах. Горюнов пошел к метро, попыхивая сигареткой. Ермилов посмотрел ему вслед и направился в противоположную сторону разыскивать в переулках припаркованную машину, раздумывая о том, что уже почти год идет СВО, а контрразведка как воевала на своей территории, так и воюет. Преследовало ощущение, что слишком многое упустили в пресловутые девяностые и до конца не перекрыли все щели, через которые сочится чужеродное, злонамеренное, противоречащее здравому смыслу и общечеловеческим принципам… «Общечеловеческим. — Ермилов невесело улыбнулся, усевшись в машину и не торопясь заводить мотор, сидя в прохладном темном салоне и глядя на падающие и не тающие на лобовом стекле снежинки. — У человечества нет общих принципов, даже у людей, живущих в одной семье, они могут быть абсолютно разными. Вавилонская башня, которую так и не достроили, расколола человечество не только по языковому принципу, там были заложены различия более глубокие. Религия сейчас объединяет остатки здравомыслящего населения. Вера во Всевышнего, как любит повторять Горюнов, единственное прибежище и спасательный круг, за который удержатся влекомые в стремительный водоворот безумия люди. Кто бы что ни говорил, как бы ни относился к религии, она все же способна удержать человечество в рамках человеческого — не убий, не укради, основы семьи и того, что положено людям природой, против которой прут только безумцы. Именно поэтому война теперь идет именно религиозная, причем во всем мире. |