Книга Новобранцы холодной войны, страница 74 – Ирина Дегтярева

Начало разговора показалось претенциозным и не по адресу. Какой-то болгарин учит его, как надо любить демократию.

Кристиан слыл человеком неглупым, хорошо образованным. Он просто считал, что ему в жизни не слишком повезло, не нашел своего места, где смог бы себя по-настоящему реализовать. В Аргентине он был из того слоя общества, который не позволил бы ему занять хорошую должность. Кумовство, как это называют в России, в Буэнос-Айресе процветало.

А в России он оказался чужаком. Один из толпы разноцветных иностранных студентов, которые наивно думают устроить здесь свою жизнь. Тут и своих студентов хватает, причем у них есть мамы и папы, дяди и тети, которые уже занимают должности и, как правило, пристраивают своих чад. Мало кому удается пробиться самому. Для этого все же нужен какой-никакой талант. Прожив в России двадцать три года, Кристиан понял, что особыми талантами не обладает, а рядовых специалистов и без него в стране хватает. Пока он искал, где получше и поденежнее, поезд его молодости безвозвратно уехал и к отсутствию талантов, связей, наработанного за годы опыта, когда пробираешься с низших, ничтожных должностей вверх, прибавился возрастной ценз. В сорок лет не начинают карьеру. Его миловидность, общительность в таких вопросах не помогли.

Вот и пришлось заниматься тем, что подвернулось под руку. Теперь «борется за свободу слова». Он осознавал, что свобода тут ни при чем, это «слово» несут не те, кто живет в стране, а британские и американские сотрудники спецслужб. А если и произносят местные, то как правило их спонсируют различные НКО, которые в конечном счете тоже замыкаются на Госдеп и ЦРУ.

Под виски, принесенный официантом из бара, в вестибюле отеля, куда они спустились все втроем, пошел разговор уже более деловой. Гинчев объяснил, что через каналы, установленные Кристианом с помощью мобильных телефонов, пойдет правдивая информация о предстоящей войне с Украиной.

Кристиан все детство слышал разговоры о подобных идеях, в том числе и в Аргентине. Кто бы какие идеи ни пытался экспортировать, ни к чему хорошему это не приводило — порождало войны, революции, смуту и способствовало ослаблению той страны, куда экспортировали американскую «демократию», что в конечном итоге и было целью спецслужб США или Великобритании. Они в этих посылах «добра» соревновались в изощренности.

Понимал все это Кристиан, знал, что и в Аргентине Штаты орудуют как у себя дома. Они давно и плодотворно окучивают Латинскую Америку. Еще бы! Большинство стран богато полезными ресурсами.

Но деньги, в которых Кристиан нуждался, перевешивали все доводы разума и совести. В конце концов, живем лишь раз, да и вряд ли сможет один человек пересилить такую силу, как штатовский «демократический» напор, маскирующий желание владеть всем миром, сделать его источником ресурсов для своей экономики. Как говорят русские, один в поле не воин.

— Все будет на высшем уровне, — обещал Гинчев, словно Кристиан его о чем-то спрашивал или сомневался в успехе их предприятия. Он слушал, кивал, пил виски, поглядывая в окно, находившееся за спиной болгарина, на вечерний Мюнхен. — У меня работают отличные специалисты. Они доходчиво будут доносить информацию до тех, кто хочет услышать правду. В России таких очень много, но они боятся, они разрозненны. Наша задача их объединить, оказать поддержку. Мы это сможем сделать только с вашей помощью. Ведь при кажущейся свободе слова спецслужбы перекрыли почти все каналы поступления достоверных сведений. Нас вытеснили с помощью грубой силы, пытаясь подогнать это под их законы. Сначала в две тысячи двенадцатом году выгнали из России одну из НКО, затем и меня через пару лет. Им не нужна свобода слова и личности, вы наверняка в этом убедились, столько лет прожив в России. Ведь не просто так примкнули к нам?