Книга Банановый остров, страница 132 – Катори Ками

Самми не стал их ни о чем спрашивать и собирался мужественно делать вид, что ничего не понял, но они рассказали сами: горячим шепотом в ухо с демонстрацией боевых ранений. И все равно, Самми бы соврал сам себе, если бы не признал: его это гложило. Тем более что ни поговорить нормально, ни что-либо сделать при свете дня и под прицелом камер он не мог.

Да он даже подуть на раненое место не мог, чтобы, как говорила его мать: “У того боли, и у этого боли, а у Самми все заживи”. Дуть и приговаривать приходилось часто: Самми был рослым и нескладным, а в детстве еще и неуклюжим.

Правда, немного грело душу, что всю дорогу до поселения парни обсуждали их новый дом на троих и наотрез отказались менять позиции для сна, заявив, что их абсолютно устраивает конструкция, когда Самми в середине, Том справа, а Вилли слева.

Маккензи пару раз шикнул на них, напоминая о “комендантском часе”, но парни с честными глазами заявляли, что держатся исключительно в рамках приличий.

Самми же шел и думал, что на самом деле, даже если его совсем не будет в домике, горевать его мальчики будут недолго.

С одной стороны, это радовало: у него пару лет назад был короткий роман и крайне тяжелое расставание с парнем, привязавшимся настолько, что приходилось отвоевывать право посещать туалет одному. Но с другой, Самми не мог не думать о том, что, набравшись опыта, Том и Вилли решат, что он им вообще не нужен.

Он честно пытался остановить эту разрушающую саморефлексию, стыдную для его возраста и положения, но в итоге был вынужден признать, что оказался в ситуации, когда от него мало что зависит. А так хотелось, чтобы зависело…

Удивительно, но на помощь пришел не кто иной, как Маккензи. За то недолгое время, что они провели вдвоем на берегу, Самми понял, что нашел в нем Риттер: парень был весел, откровенен и обладал совершенно бешеной харизмой, причем последняя сочетала в себе задор юноши с искушенностью вполне опытного мужчины.

Рядом с ним было глупо рефлексировать, и неважно, на какую тему: пошатнувшегося здоровья и окончившейся военной карьеры или недомолвок в личной жизни. Самми справедливо решил, что рано или поздно получит ответы на все вопросы, и отдался рыбалке.

А когда Том, а вслед за ним Вилли подскочили к нему, не обратив никакого внимания на огромную рыбину, Самми мысленно назвал себя старым дураком и старательно держал улыбку, чтобы не показать, как сильно болят пораненные руки.

На обратном пути все молчали, окончательно вымотавшись. И только Том нет-нет да шушукался с Маккензи - кажется, они каким-то образом умудрились подружиться, хотя поначалу казалось, что более разных людей было не найти не то что на острове - на всем свете.

Лагерь встретил их ярким огнем костра и ароматом свежезаваренного чая.

— Давайте выпейте по стакану, пока рыба доходит, - предложил Армс. Они с Крайтоном приготовили рагу из батата, но все согласились подождать полчаса, чтобы в итоге получить рыбную похлебку. - Не трогай, сегодня я почищу, - сказал, когда уставший донельзя Вилли взялся за нож.

— К чаю есть что-то вроде фруктового джема, но лучше не перебивать аппетит, - вставил Крайтон и только теперь заметил повязки на руках Самми. - Что произошло?

— Рыба очень хотела жить, - буркнул Маккензи на удивление неприязненно. Впрочем, Самми хорошо его понимал: Крайтон вызывал глухое раздражение одной своей самодовольной рожей.