Книга Синдром, страница 81 – Катори Ками

Второй оргазм был более глубоким и ровным. Ирвин успел представить, как Брендон неторопливо ласкает его, как шлепает по руке, не давая прикоснуться к себе. А потом наваливается сверху, накрывает губы жадным поцелуем. Он бы непременно вошел мощно, одним плавным движением вогнав член на всю длину — не спрашивая разрешения, не опасаясь сделать что-то не так. Ирвин хрипло застонал и кончил, представляя, как сжимался бы на горячем и твердом члене.

Желание наконец-то было удовлетворено, но чертов Белл все равно не шел из головы. Чертовски хотелось узнать, видел ли он что-нибудь, завелся ли. Досмотрел до конца или выключил камеры?.. Наскоро ополоснувшись, Ирвин надел халат и пошел на кухню. Конечно же, Брендона там быть не могло...

Или могло. Белл с мрачным видом сидел за столом и ел кашу. Насколько Ирвин мог заметить, на фуршете он не притронулся к еде — видимо, та была слишком острой для поврежденной губы.

Брендон коротко ему кивнул и опустил глаза в тарелку.

— Доброй ночи, — Ирвин достал из холодильника молоко и остатки тирамису, присел за стол напротив Белла.

Было немного неуютно — он ведь только что мысленно трахнулся с Беллом. Даже дважды. Но, с другой стороны, ведь это только мысли. Ирвин налил себе молока, положил на тарелку десерт. Отпил холодного молока, довольно выдохнул.

— Я думал, желудок превратится в угли, — и с этими словами снова припал к молоку. Тематическая азиатская вечеринка превратилась в парад невыносимо-острых блюд, но, к счастью, из вполне съедобных продуктов. Мясом аллигатора в Голливуде мало кого удивишь, а личинок, кузнечиков и змей Ирвин не заметил. Самым экзотическим оказались “столетние” яйца и “вонючий” тофу, но они стояли на отдельном столе и Ирвин благоразумно держался от них подальше.

Белл покосился на него и пожал плечами.

— Тебя никто не заставлял все это есть, — сказал он, как обычно, бесстрастно.

— Было вкусно, — Ирвин пожал плечами. — А еще помогали коктейли со сливками. — Белл выглядел уставшим. Но, наверное, это как раз вполне логично — весь вечер не только смотреть, чтобы Ирвина не пырнули в туалете или на танцполе, а еще и “пробивать” одного парня за другим. Может, физическое утомление поможет избежать нового приступа, и Белл уснет пораньше? — Как твоя губа? — спросил Ирвин, заметив, как Белл осторожно сует ложку в рот.

Брендон ответил мрачным взглядом.

— Лучше, — бросил он кратко. — Но не стоит спрашивать каждый раз. Вряд ли она когда-нибудь заживет.

— Это вредно для здоровья, ты в курсе? — поинтересовался Ирвин. — Постоянное травмирование одного и того же участка может вызвать перерождение тканей.

Белл стиснул зубы и кинул ложку в тарелку.

— Ну давай, лекцию мне прочитай! — резко отбрил он, наконец, посмотрев Ирвину в глаза.

— Я что, похож на профессора? — спросил Ирвин. Вспышка Белла его не уязвила, скорее порадовала. Это было куда лучше, чем его обычная равнодушная отрешенность. — Я просто говорю, что возможны варианты без травм. Например, силиконовая капа. Спроси у Боба, у него точно есть. Кусай не хочу, и наутро ешь, что душе угодно.

Белл стиснул зубы, помолчал, а затем неожиданно спокойно выдал:

— Резиновый член.

— Что? — Ирвин недоуменно на него уставился.

— Резиновый член, — повторил Белл, чеканя слова. — Трахайся не хочу, а наутро делай, что душе угодно без случайных любовников в постели.