Книга Синдром, страница 180 – Катори Ками

Так как доктор считала секс крайне важной частью реабилитационной терапии — она сама так сказала Ирвину, когда пригласила его на сеанс как постоянного партнера своего пациента, — препарат она немедленно сменила.

Наконец все заработало как надо. Брендон стал нормально есть, относительно спокойно спать и… улыбаться. Словно внутри отпустило какую-то пружину, которая блокировала на самом деле живое и улыбчивое лицо.

Но по-настоящему Ирвин понял, что Брендону стало лучше, уже когда закончился и курс нейролептиков, и период их постепенной отмены. В тот день, когда Брендон все-таки взял в руки подаренную полгода назад гитару.

Она хранилась в переделанной таки восточной спальне. Ирвин и Брендон сошлись на большом панорамной окне, двух креслах и диване. А еще там теперь был проектор, противоположная окну стена стала экраном, а на столиках заняли свое место шахматы, Го и Монополия. Ее посоветовала доктор, и оба — Ирвин с Брендоном — незаметно для себя втянулись в построение бизнес-империй.

Брендон погладил сверкающий лаком корпус, сел в кресло. За окном мела метель — наверное, одна из последних в эту зиму. Белл несколько минут смотрел на кружившийся снег, а потом наконец тронул струны.

Магии, конечно, не случилось, хоть Ирвин подсознательно ее и ждал. В первый раз Брендон лишь немного побренчал, а потом вернул гитару на стойку. Но уже через несколько часов он взял ее снова. И снова. И все-таки по-настоящему связную мелодию Ирвин услышал только неделю спустя. Когда же к умелым переборам добавилось негромкое мычание, вишни в его саду уже вовсю сыпали лепестками.

В пору, когда все кусты роз покрылись пышными сладко пахнущими цветами, неразборчивое мычание распалось на отдельные слова. Пальцы Брендона к тому времени уже снова привыкли зажимать аккорды и перебирать струны, и Ирвин с изумлением понял, что слышит ту же самую песню, что пел Брендон на присланном Ричардом видео.

Голос у него за прошедшие годы стал чуть ниже и глуше, но не потерял своего очарования. А главное, в нем снова слышались задорные нотки и веселые интонации.

Вечера с песнями и гитарой не стали обычным делом — да они не так уж и часто бывали дома. Ирвина закрутили съемки, интервью, различные промопоездки и даже комикконы — явление, которого он успешно избегал все это время. Брендон везде и всюду ездил с ним и окончательно вжился в роль личного охранника: планировал маршруты, проверял приставленный к Ирвину персонал и общался с организаторами мероприятий, порой выставляя им достаточно жесткие требования.

Конечно, об их взаимоотношениях скоро поползли слухи, но их Брендон встретил с равнодушной невозмутимостью — точно так же, как и заведенный однажды Ирвином разговор о том, что Белл бы мог найти себе другую, более интересную ему работу.

— Мне нравится эта, — сказал он твердо. — И бонусы в виде возможности трахнуть тебя в гримерке.

— То есть “да сколько можно?” была не претензия, а восхищение? — Ирвин притянул Брендона к себе. — А то я уже хотел навестить твоего доктора. Спросить, может, это болезнь и ее надо лечить.

Наверное, это было одним из главных открытий — Ирвин не мог насытиться Брендоном. Они были вместе почти круглосуточно — даже пусть не на расстоянии вытянутой руки, но стоило оглянуться, как Брендон попадал в поле зрения. И ни разу за все время Ирвину не захотелось побыть одному.