Книга Синдром, страница 15 – Катори Ками

— С удовольствием разделю его с тобой, — сказал он вслух. — С меня салат, чай из пакетика и сырная тарелка под вакуумом.

— Я не пью чай, — скупо информировал его Белл и пошел в раздевалку, ничего больше не добавив.

Ирвин пожал плечами и пошел следом. В раздевалке Белла не было, как и в душе.

— Ну, он большой мальчик, знает, где кухня, — вполголоса сказал Ирвин и пошел в номер.

Когда, приняв душ, побрившись и одевшись, он спустился в кухню, Белл уже был там. Но не жарил омлет, а перекладывал грязную посуду из раковины в пластиковые ящики.

— Засохнет, хозяева не скажут спасибо, — прокомментировал Ирвин. — Я бы загрузил посудомойку, но ее тут нет.

Он не особо искал, правда. Но точно не собирался оправдываться перед Беллом.

— Есть, — Белл брал тарелки всей рукой, не надев перчатки, и даже не смотрел, грязная она или не очень, будто был напрочь лишен брезгливости. — Но она профессиональная, нужно знать, как обращаться.

Посуды набралось пять или шесть ящиков. Белл взялся за рукоять большого шкафа выше человеческого роста, стоявшего неподалеку от раковин, и легко поднял его вверх. Установил ящик, нажал какие-то кнопки, больше напоминающие управления строительным подъемником, чем кухонной техникой, и опустил купол. Кухня наполнилась звуком бьющейся о металлические стенки воды.

Пока жарился омлет, Белл успел перемыть всю посуду. Он выставил ящики на пустующие рабочие столы, выключил агрегат.

Ирвин накрыл свежей скатертью облюбованный им столик в самом углу террасы. Выставил сыры, овощи и фрукты, подумав, добавил хлеба, масла и нарезку копченого лосося, пакет апельсинового сока и графин с водой. Решив, что Белл сам возьмет себе из холодильника все, что сочтет нужным, но не найдет на столе, Ирвин пошел за кофе.

Омлет у Белла получился какой-то странный, в виде большого пирожка. Он слегка подрагивал на тарелке, словно внутри была жидкость. Но на деле это оказалась просто очень нежная яичная масса, и Ирвин уничтожил ее в считанные секунды. Белл, впрочем, не отставал. Он не притронулся ни к чему, что было на столе, а чашку наполнил из странного на вид термоса с до боли знакомым значком на крышке.

Стоило его рассмотреть, как паззл сложился. Выправка, недоступная обычным людям, привычка к простой функциональной одежде, ее цветовое решение. Боевые приемы…

Осознание, что перед ним отставной военный, пришло одновременно с волной спокойствия и уверенности. Белл мог страдать мигренями, быть нелюдимым молчуном и занудой, но он точно не псих. В Армии США — а именно ее эмблема украшала термос, — строго следили за здоровьем своих солдат.

— Давно перебрался в Австралию? — спросил Ирвин, неспешно намазывая кусок хлеба маслом.

— Я не перебирался, — Белл отложил вилку и посмотрел на хлеб так, будто только что его заметил. И, поколебавшись, тоже взял кусок. — Я здесь временно. Приехал в две тысячи тринадцатом.

— Семь лет довольно приличный срок для “временно”, — Ирвин подтолкнул к Беллу масло. — Хотя, тут время идет по-другому, — он посмотрел на море, лениво накатывающее волны на берег.

Если Белла ничто не держало в Америке и тут была работа, почему бы и не пожить сначала год, потом другой и третий. Он не жаждал общества, не горел желанием сделать карьеру. Привык к климату, нашел общий язык с владельцем отеля, и “временное” стало постоянным. Людям трудно принимать окончательные решения, и мозг прячется за удобным словом. Как алкоголики утверждают, что могут бросить в любой момент, когда захотят. Или как артисты кричат на всех углах, что не гонятся за контрактами, рейтингами, наградами и гонорарами. В какой-то степени все в этой жизни временно, ведь через семьдесят-восемьдесят лет после рождения человек отправляется в путешествие по вечности.