Книга Стань Звездой!, страница 333 – Катори Ками

— Рад, что ты не решил, что он слишком сложный, да и дом уже мог развалиться за столько лет, — Эрик поцеловал Курта в плечо, стараясь двигаться как можно аккуратнее. Зак, видимо, все же задремал. — Я понимаю, почему ты принял решение уйти тогда, — добавил шепотом.

Рассказ Зака был коротким и сухим. И невероятно страшным. Камерон вывалил свою историю на Эрика, пока они ехали домой. Уставился в окно и рассказывал, монотонно складывая слова в предложения.

— Это сложно назвать решением, — вздохнул Курт и обернулся. — Что Зак тебе рассказал?

— Все, или почти все, — ответил Эрик. — Начиная от того, как ему понравился пес твоего отца, до съемок в нашем совместном фильме. Он, кстати, был первым, где Зак был трезв каждый день. И теперь я понимаю, откуда взялась та его упертость и бесстрашие, — добавил совсем тихо. — Он не пытался выпендриться и не хотел позлить меня. Это был просто поиск замены тех ощущений.

— Вот уж точно дело было не в тебе, — невесело усмехнулся Курт и вдруг выпустил Зака, разворачиваясь к Эрику. — Если бы только кто-нибудь знал, как я тогда устал… — прошептал едва слышно. — И чего мне стоил тот уход.

— Я не могу представить, чего тебе стоило остаться с ним рядом, — Эрик потянул одеяло, укрывая Курта, обнял его, прижимая к себе. — Жить все эти годы, зная, что в той квартире по-прежнему есть заначки.

Сам Эрик наверное поставил бы условие продать квартиру. Или съездил бы туда сам и облазил каждый уголок, выискивая завалявшиеся таблетки. А скорее всего, он обрубил бы все концы. Отказался бы работать с Заком, пусть даже это означало его крах как агента, уехал бы в другой город. Только бы не жить бок о бок с напоминанием о самом счастливом времени и самой большой боли.

Курт усмехнулся ему в шею и скользнул рукой по груди, обнимая.

— Я не мог иначе, — даже если бы Зак проснулся, он не услышал бы его слов. — У меня не было никого, кроме него. Никогда.

— Тебе повезло, что был он, — Эрик погладил Курта по чуть отросшим волосам. — Мне даже такого счастья не выпало.

Много лет Эрик считал, что ему повезло, что он был единственным ребенком в семье. И что из всей его родни в живых оставался только один отец. После разрыва с ним Эрик почувствовал себя свободным. Больше никто не мог сказать ему, что выбранный им путь неверный, и что он не оправдал надежд. Но лишь теперь Эрик понял очень горькую истину: он все эти годы был один. Независимость, самопознание, самодисциплина — это все были его наркотики. Способ уйти от действительности, не возвращаться в пустой дом. И Эрик подсел на этот “кайф” так же плотно, как Зак и Деб на синтетические дозы счастья, а любую попытку судьбы изменить положение вещей встречал с такой же яростью, как Деб воспринимала предложение лечь в очередную клинику.

Курт чуть отодвинулся, заглядывая ему в глаза, и провел рукой по волосам.

— Забудь, — сказал тихо, но отчетливо. — И отпусти. Теперь все иначе. Теперь у тебя есть мы.

— И я вас никуда не отпущу, — прошептал Эрик, вглядываясь в серые глаза Курта, сейчас такие теплые. — Потому что теперь я уже не смогу один. А главное — больше не хочу.

Он и так почти все упустил в жизни. Прожил столько лет, искренне считая, что любовь, забота о близких — это помехи. Они отвлекают от работы, мешают самосовершенствованию. А на самом деле именно они и есть жизнь. Неидеальная, с грязным прошлым и темными углами, но настоящая, а не прочитанная в рассыпающихся от старости трактатах и не озвученная устами модных психологов.