Книга Стань Звездой!, страница 282 – Катори Ками

— Ну ты и урод! — выдала Деб, едва увидев Курта.

— И ничего не урод! — вступился за Льюиса Зак. Обнял его за тощие плечи, встряхнул. — Не слушай девчонок, ничего они не понимают. Пошли в приставку рубанемся?

— Теперь-то я тебя точно сделаю, — улыбнулся Курт. Зак обрадовался и потащил его в свою комнату, но Деб-то видела, что улыбка не коснулась спрятанных за толстыми стеклами глаз.

Мать, не слушая возражений Курта, водила его к врачу каждые полгода. Опасения эскулапа насчет того,  что зрение будет ухудшаться и дальше, не оправдались, но с очками Льюис распрощался только в двадцать, когда начал зарабатывать и смог оплатить операцию. А может, в двадцать пять, Деб плохо помнила это время.

Зато в память накрепко врезался тот солнечный апрельский день в старшей школе и слова Саманты Корнуэлл, случайно услышанные в столовой.

— Даже жаль, что Льюис младше, я бы сделала все, чтобы он пригласил меня на выпускной.

Сидевшая за соседним столом Деб отвлеклась от своего ланча и посмотрела на нее. Яркая брюнетка Саманта, уже второй год бывшая капитаном школьной команды поддержки, с пышным бюстом, тонкой талией и крутыми бедрами — и рядом этот тощий бесцветный очкарик?.. Да ладно, камера: "Стоп!", розыгрыш удался!

— Да ну, он же никакой, как тофу, — жеманно протянула сидевшая рядом с Самантой еще одна чирлидерша.

Ее имени Деб не знала. Она терпеть не могла все эти юбочки в складочку, едва прикрывавшие белье, гольфики и помпоны. Если уж убивать время в спортзале, то лучше самой играть, а не заполнять технические перерывы. Но последние пару лет Деб все реже надевала кроссовки: последнее первенство штата по волейболу стоило ей выбитого большого пальца на правой руке и шести недель без музыки.

А музыка в последнее время интересовала ее все больше, занимая свободное время и все место в душе. Ну кроме той половины, что с самого рождения принадлежала Заку.

Она уже забыла о разговоре двух выпускниц, торопясь записать крутившуюся в голове мелодию, когда услышала имя брата.

— Вот Камерона бы я цапанула, — размышляла собеседница Саманты. — Если он языком не только болтать умеет...

— Ну рассмешила! — фыркнула Саманта. — Он же тебе в пупок дышит, и задница у него плоская.

— Можно подумать, у Льюиса не такая, — обиделась чирлидерша. — Он же на глиста похож! Бесцветный!

Вот именно! Деб в раздражении захлопнула тетрадь. Мелодия ускользнула, настроение испортилось. С чего эти вороны решили, что могут обсуждать ее брата? Да еще и считать, что он слишком низкий... ну не всем же как бамбук вырастать, как Льюис!

Льюис, Льюис, Льюис... Сколько можно! Зак через слово его поминает, мать, кажется, о нем заботится больше, чем о собственных детях. И он сам без конца у них дома торчит, вот ведь присосался, как клещ. Ну правда, что все в нем находят? Одежда вечно как на вешалке висит, глаза за стеклами очков безумные, губ и будто вовсе нет.

Да с таким и целоваться-то противно!

Она постаралась выкинуть детали разговора из головы, но с того дня все чаще обращала на Курта внимание. Он был бесцветным, как и раньше, а теперь еще и вырос как-то участками, глупо и несоразмерно. Огромные, как лопаты, ладони и нелепо узкие плечи, длиннющие ноги, так что все брюки разом стали коротки и острые коленки.