Книга Стань Звездой!, страница 264 – Катори Ками

— Выдыхать с облегчением еще рано, но прогрессу я чертовски рад, — отозвался Курт с явной улыбкой. — Но учти, с нее станется усыпить твою бдительность и ударить исподтишка.

— Ты даже не представляешь, насколько прав, мой предусмотрительный друг, — ответил Эрик, снова вспомнив злые слова Деб. — Но я обрастаю толстой шкурой, как броненосец панцирем. Отдыхай, Курт, и удачи тебе завтра, — Эрик попытался вложить в слова всю свою тоску по Курту и желание обнять его. — Я напишу, как у нас дела.

— Я поставлю телефон на беззвучный и буду периодически проверять. Так что пишите мне, — в голос Курта прорвалась точно такая же тоска. — Чем больше — тем лучше.

— Непременно, — пообещал Эрик. — Порви там всех и возвращайся. Не потому что… — Эрик запнулся. — Мы скучаем. Оба.

Слова были глупыми и банальными, и Курт мог бы обойтись и без них, с его-то умением чувствовать людей. Но Эрику было важно их произнести… Нет, не так.

Он хотел сказать это. Знать, что может это сделать, что в мире есть человек, кому хочется это сказать.

Эрику повезло. У него таких людей целых двое.

Некоторое время Курт молчал, а потом просто ответил:

— Люблю вас. Пока.

И отключился раньше, чем Эрик успел ответить, будто не спрятанная за привычным шутками правда могла вдруг как-то обернуться против него.

Эрик еще какое-то время смотрел на потухший экран телефона, ощущая, как губы сами собой расплываются в улыбке, а потом положил его на стол. Надо было сходить за кормом для Майки, а потом начать готовить завтрак. У него было несколько новых идей.

Зак проснулся один, и это уже было чертовски непривычно. Хотя и закономерно после его вчерашней эскапады. Он осмотрелся, пытаясь понять, спал ли Эрик с ним, и чуть успокоился, увидев смятые подушки. А потом услышал звон посуды на кухне.

— Давай, придурок, — сказал он себе шепотом. — Иди исправляй.

Первым делом он зашел в ванную, где тщательно вычистил зубы, побрился и напился воды — от голода желудок нещадно болел. Вода чуть приглушила сосущее чувство. И только убедившись, что выглядит нормально, пошел на кухню.

— Привет, — Эрик обернулся на его голос, и Зак улыбнулся ему. — Послушай, прости меня за вчера. Я был мудаком.

— Все нормально, — Зак отчетливо видел растерянность в его глазах. И это было так плохо, что захотелось снова запереться в ванной. Сослаться на тошноту и просидеть там до момента, когда Ласард уедет на студию. Потому что больше скандалов Зак ненавидел вот это неловкое молчание и скованность движений. — Курт звонил, сетовал, что мы его забыли.

Он отставил в сторону кастрюльку, перестав наконец яростно помешивать ее содержимое, и вдруг оказался рядом. Обнял, заворачивая в медвежьи объятия, коснулся теплыми губами виска Зака.

Облегченно выдохнув и даже не попытавшись замаскировать этот вздох, Зак крепко сжал его в ответ, прижимаясь щекой к плечу.

— Дальше будет только хуже, — прошептал он. — Но я очень постараюсь сдерживаться.

— Я хочу помочь, — спокойным, уверенным тоном ответил Ласард, будто не он минуту назад не мог решиться на прикосновения. — Теперь, когда я знаю, в чем проблема, я смогу. Если ты мне разрешишь.

— Это не булимия, если ты подумал о ней, — отозвался Зак, обнимая его крепче.

— Я знаю, — заверил его Эрик. — Честно говоря, я о ней даже не думал, потому что симптомы совершенно разные. У тебя скорее какой-то синдром запрета. Ты совершенно не испытываешь проблем с пищевым поведением вне строгого ограничения. Но стоит сказать, что тебе это нельзя, включается жажда бесконечного потребления, — он погладил Зака по спине. — Готов съесть завтрак или пойдем в сад и я расскажу, что хочу сделать?