Книга Стань Звездой!, страница 245 – Катори Ками

Зак тем временем глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду, резко выдохнул и залпом осушил стакан. Зажмурился, прижал ладонь ко рту. Его щеки побелели, а на лбу выступила испарина. Курт включил вытяжку на всю мощность, достал из кухонного ящика припрятанные там сигареты, прикурил одну и протянул ее Заку.

Зак схватил ее, жадно выкурил в две затяжки и поспешно вышел в сад.

— Учти, дымить он будет, как паравоз, — протянул Курт, глянув на Эрика. — И лучше этому не мешать.

— Уже понял, — Эрик сполоснул стакан из-под коктейля и поставил его в посудомойку. Запах был вполне приятный, несмотря на щедрую клубничную отдушку. — Тяжелая будет роль?

— На пару-тройку скандалов, нескольких посылов меня нахрен и почти наверняка на Оскар, — Курт оперся задницей о столешницу и отпил кофе. — Золотой Глобус как минимум, — добавил рассеянно. Проследив за его взглядом, Эрик понял, что он наблюдает за Камероном.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тот успел достать телефон и теперь ходил по саду, напряженно вслушиваясь в трубку.

— Кажется, это миссис Камерон, — вздохнул Курт. — Она обожает длинные  проникновенные тирады.

— Мне кажется, она просто скучает по нему, — Эрик тоже присмотрелся. Зак прикурил еще сигарету, присел на край стола и слушал, лишь изредка вставляя слово-другое. — И он тоже скучает, — сказал, когда Зак коротко улыбнулся и убрал трубку от уха.

— Прежде всего они скучают по временам, когда всего этого еще не было, — Курт сел за стол со своей чашкой кофе. — Милая, веселая, респектабельная семья. Я обожал их всех, включая собак.

— С этого обычно начинаются самые темные истории: жила-была респектабельная семья, — вздохнул Эрик, вспоминая дом деда и бабушки, смеющуюся мать и старого толстого кота. —  А потом по этим временам остается только скучать.

Курт посмотрел на него, и Эрик уже почти решился рассказать про смерть матери, про то, как он уехал из дома и что отец недавно нашел его, но запиликал телефон: система сообщала об открытии ворот.

“Все ок, приехал курьер” — сообщение от Фрэнка запоздало всего на несколько секунд. — “Привез продукты и нормальные подушки”.

Курт вопросительно на него посмотрел,  и Эрик показал ему сообщение.

— Так ты привык на твердом спать? — Курт положил ладонь ему на шею и мягко помассировал. — Давай закажу ортопедическую.

— И Зак выгонит меня из спальни вместе с подушкой, — улыбнулся Эрик и закрыл глаза, прислушиваясь к ощущению тепла, идущего от пальцев Курта. — Да и к счастью, с позвоночником у меня куда лучше, чем у большинства каскадеров. Футон и валики — это больше элемент самодисциплины, чем вынужденная мера.

Курт покосился на него и поднял руку выше, увязая пальцами в волосах.

— Меня поражает, как легко ты принял перемены, — сказал, понизив голос. — Так устал от собственной правильности, или нас еще ждет запоздалый откат?

— Не знаю, — пожал плечами Эрик. — Кажется, я просто устал доказывать всему миру, что я чего-то стою…

И что он, Эрик Ласард, совершенно не похож на своего отца. Ему нет нужды каждый день напиваться в стельку и набивать желудок всем подряд. Для него духовное выше телесного… кому это важно, в конце концов? Много лет Эрик винил мать, что она отгородилась от происходящего своей верой, наплевала на ребенка. А сам он разве не поступал также, маниакально следуя режиму дня и сознательно ограничивая себя практически во всем?