Книга Стань Звездой!, страница 223 – Катори Ками

— Будет зависеть от того, насколько они вкусны, — заявил Зак осторожно, но решительно спихнул ее с дивана.

— Ты забудешь про диеты и тренировки и будешь молить меня печь их каждое утро! — заявила Деб. — Где у тебя мука?

И, не дожидаясь ответа, пошла в дом. Вскоре Зак услышал звяканье посуды и хлопанье дверцами шкафов: Деб производила инспекцию.

"Ничего не покупай, у холодильника вот-вот начнется несварение", — сообщение от Курта в общем на троих чате заканчивалось целой толпой грустных смайликов. Среди них Эрик насчитал не меньше дюжины радужных единорогов, извергающих свой внутренний мир.

"И даже мороженое?" — написал Эрик.

Ответа не было долго: он успел снять противоожоговый костюм и принять душ, чтобы убрать защитный гель с открытых участков кожи и волос. Трюки с огнем всегда были рискованными, несмотря на подготовку и тщательное соблюдение правил безопасности. Но и самыми любимыми лично для Эрика.

Сегодняшние съемки потребовали нескольких недель подготовки и обошлись студии в баснословную сумму, но получилось отснять превосходный материал с первого дубля. Режиссер пошел на риск, снимая трюк непрерывно, с одного ракурса, и, насколько мог судить Эрик, оказался абсолютно прав. Огонь на пленке казался живым, непосредственным участником событий.

Телефон булькнул, оповещая о новом сообщении, когда Эрик уже переоделся в свои джинсы и футболку.

"Так и быть, мороженое впихну", — снова ответил Курт. — "Мне клубничное".

Зак не отвечал. Эрик решил, что наверное опять заперся в спортзале, и решил, что купит ему несколько брикетов сорбета. В последние дни диета Камерона стала жестче, и даже чай он теперь пил несладкий.

Дом встретил его уютным мягким светом фонарей в саду и негромкими звуками скрипки. Курт лежал прямо на траве, и музыка лилась из телефона на его животе. Это было довольно странно — Зак часто включал музыку, особенно в спортзале, и чаще всего это был рок разной степени тяжести. Эрику всегда казалось, что Курт разделяет его увлечения.

— Мороженое тает, — вытянувшись на траве рядом с Куртом, прошептал Эрик.

Курт, не открывая глаз, улыбнулся, наощупь обнял Эрика за плечи, притянул к себе.

И было что-то бесконечно-правильное в том, чтобы обнять в ответ, прижаться губами к скуле и закрыть глаза, вслушиваясь в музыку.

— Надолго мы одни? — дождавшись окончания трека, спросил Эрик. Машины Зака в гараже не было, а на втором этаже не горел свет. Дебора не переносила темноту, даже спала с ночником.

— У них запись на семь, сеанс не меньше часа, потом обратно возвращаться из пригорода… — снова заиграла скрипка, и Курт уменьшил звук. — Адам Лесли, знаешь его? Очень известный нарколог. Он сегодня неожиданно заимел окно в своем на два месяца расписанном графике, вот Зак и сорвался. Полдня потратил на уговоры, еще полдня — на истерики.

— А потом еще полночи — на истерики и до утра — на уговоры, — вздохнул Эрик. — Странная позиция у Деборы: и не бросайте меня, и делать я ничего не буду.

За те несколько дней, что они вынужденно жили вчетвером, Эрик успел стать свидетелем пары склок Деборы с Куртом, одного грандиозного скандала с Заком и поучаствовал в бесчисленном множестве с виду беззлобных, но на самом деле крайне болезненных перепалок. Деборе не нравилась еда, раздражал птичий гомон и звук пролетаюших самолетов. Она находила одеяло душным, а матрас мягким, а когда Зак говорил, что купит пожестче и полегче, кричала, что просила одеяло потолще а матрас повыше.