Книга Жажда денег, страница 50 – Марина Серова

— Но именно ее видела свидетельница Елена Агапова во время совершения преступления, когда та замахнулась и ударила мать свидетельницы. Как ты это объяснишь?

— Была уже очная ставка. Агапова тебе, случайно, не говорила, что, когда она это увидела, уже смеркалось?

— Говорила.

— Так поверь, при проведении очной ставки с места, откуда Агапова увидела происходящее, вообще ничего не видно, там как бы слепая зона. Ну невозможно точно разглядеть лица и одежду.

— Так что, по-твоему, Агапова наврала и ввела следствие в заблуждение?

— Таня, я вот простой мент, и то психологию изучал, а ты образованный юрист. Ну неужели ты не знаешь о симптоматике постстрессового периода?

— И что я конкретно должна знать?

— Ты должна знать, что если человек видит, как замахиваются на ее мать, а потом ударяют ее, то подсознательно срабатывает инстинкт наказать преступника и сделать это как можно быстрее. А так как Агапова видела перед этим с матерью именно Кузьмину, то ее подсознание сработало, что именно она замахивалась на ее мать. Свидетель не врала, не вводила следствие в заблуждение, она сама свято верит в это. Но так ли это на самом деле — большой вопрос.

— У Агаповой, кстати, художественное образование и очень зоркий глаз. Она уверяла меня, что не могла ошибиться.

— Но на очной ставке твоя Агапова не смогла разглядеть мнимого нападавшего и показала совсем на другого человека. Вот тебе и зоркий глаз. Агапова — зоркий глаз, смешно…

— Ничего смешного, Гарик. Я все же хочу пообщаться с твоей Кузьминой, как мне это лучше сделать?

— Давай я ее сейчас приглашу в участок, и ты с ней сама побеседуешь.

— Так она на работе.

— Ничего, поход в участок важнее, чем ее работа, и она это знает. Давай соглашайся, я тебе кофе в кабинете налью.

Он знал, чем меня приманить. Я согласилась. Тем более не хотелось мне ехать в этот супермаркет, где много глаз и ушей.

Пока мы в кабинете Гарика ждали приход семицветика, я показала ему фоторобот и спросила:

— Сейчас зайдет именно эта женщина?

— Да нет, конечно.

— Почему, ведь рисовала Агапова, а у нее, как ты говоришь, подсознание сработало именно на твоего Светика?

— Таня, что ты со своей Агаповой как с художником всех времен и народов носишься? К твоему сведению, фоторобот составлялся по словесным описаниям других свидетелей и всех пострадавших, которые выжили. В нем были учтены все словесные характеристики — поэтому, конечно, похожа, но не копия, есть, как говорится, нюансы.

— Какие, например?

— Брови не такие. На фотороботе, видишь, какие аккуратненькие, четко прочерченные брови. Женщина явно за ними следила. А у Кузьминой не такие, впрочем, сама увидишь.

В дверь тем временем постучали. Зашла Кузьмина, она оказалась не такой уж длинноногой и маленько нескладной.

— Здравствуйте, вызывали? — раболепно проговорила она.

— Вызывали, с тобой хочет поговорить Татьяна Александровна, она частный детектив, расследует дело о нападении на старушек. Присаживайся, в ногах правды нет.

Кузьмина села на самый краешек стула. Брови у нее были на самом деле неухоженные, торчали выросшие быстрее других волоски, и они были уж очень неприлично густыми. Точно, она не обращала на них никакого внимания. А так общими чертами даже очень походила на фоторобот.

— Я вас слушаю, — послушно сказала она, глядя мне в глаза.