Книга Жемчужный дебют, страница 17 – Александра Миронова

Гости разместились на мягких диванах. Анна оказалась между Жанной, спрятавшей неизвестно куда спицы, и Катериной, которая, казалось, слабо понимала, что происходит.

За время их ужина кто-то зажег по всей оранжерее толстые свечи, источавшие тот тонкий травяной аромат, которым было пропитано все вокруг. Бабушки, одетые в длинные льняные платья, подпоясанные домотканой перевязью, одна за другой неспешно выстроились в центре оранжереи, вокруг которого разместились зрители.

— Спи, дитятко, почивай, свои глазки закрывай, — тихонько завела бабушка Стефания, а две другие к ней присоединились:

— Стану петь я, распевать, колыбель твою качать, Ходит сон по сенечкам, дрема под окошечком, А как сон-то говорит, я скорее усыплю, А дрема-то говорит, я скорее удремлю, А как сон-то говорит, где бы колыбель найти? Где-бы колыбель найти, поскорее усыпить?

Тихие, обволакивающие, глубинные голоса. Возможно, в свободное от работы время пожилые женщины пели в народном хоре, потому что голоса у них были отлично поставлены. Они создавали особые вибрации, от которых в воздухе разливалось спокойствие. Такой эффект создают буддистские чаши, погружающие людей в медитативное состояние. Все молчали, словно стали единым существом со взглядом, обращенным внутрь себя. Каждый думал о своем, вспоминал, переживал, отпускал… Анна скосила глаза на сидящую рядом с ней Катерину — ее лицо было мокрым от слез, руки дрожали. Жанна, сидящая слева от Анны, была спокойна и расслаблена, слегка улыбаясь собственным мыслям.

Бабушки исполнили еще две колыбельные, с каждым разом напевая все медленнее и тише, и Анна была готова поклясться, что если бы прямо сейчас ее кто-нибудь переместил в отведенную ей комнату, она бы уснула там сном младенца и мирно проспала бы до завтрашнего утра. Остальные тоже клевали носом и зевали. Анжелика так и вовсе не могла остановиться, прикрывая аккуратный рот маленькой ладошкой.

— Папа-кот, я в постельку. Ты со мной? — промурлыкала она на ухо Калинину, но в охватившей оранжерею тишине ее фраза прозвучала достаточно громко.

— Бесстыдница! — поджав губы, резюмировала Алена.

Анжелика фыркнула:

— А вы не завидуйте! Можно подумать, вас от святого духа зачали.

— Личная жизнь на то и личная, чтобы держать ее при себе, — охотно вступила в перепалку старуха.

— В наше время нет ничего личного, — тряхнула головой Грета. — Вы видели, что в интернете выкладывают?

— Интернет подхватил знамя религии и стал опиумом для народа, — усмехнулся Калинин и поцеловал руку Анжелики. — Иди, радость моя, я дождусь Аэлиту, а потом присоединюсь к тебе.

— Папа-кот, я ревную! — обиженно мурлыкнула красотка.

— Не ревнуй, радость моя, Аэлита — это для души. Говорят, она затворница и ни с кем не разговаривает.

— Не разговаривает она, — обиженно протянула Анжелика — ага, как же. А сюда она просто молча приехала.

Встав, она бросила уничижительный взгляд на Алену и, покачивая бедрами немного сильнее, чем того требовали обстоятельства, удалилась из зала, провожаемая взглядом Гаврила.

Звуки затихли. Евгений прошелся по оранжерее и затушил большую часть свечей. Анна отметила взгляд, который он кидал туда, откуда, по всей видимости, должна была появиться Аэлита. Это был не просто взгляд организатора, гордого тем, что ему удалось поймать в свои сети остромодную новинку. Это был взгляд глубоко верующего человека, который готовится к встрече с божеством. К встрече, которую он ждал всю жизнь. Анна кинула взгляд на Дарью, стоящую за огромным апельсиновым деревом. Ее лица практически не было видно, но Анна заметила, что Дарья кусает губы и глаза ее лихорадочно блестят. Впрочем, сейчас Анне было не до них. Сердце ее забилось так сильно, что, казалось, его стук услышат окружающие.